Не думаю, чтобы кто-нибудь действительно в это поверил.

Шанс добраться до нас будет всегда.

Эта мысль не давала мне покоя несколько недель. Немало кошмарных снов увидел я за это время. Однако шло время, и становилось все менее вероятно, что нас поймают. Я даже перестал вздрагивать от каждого телефонного звонка или стука в дверь, и больше не тряслись поджилки при виде патрульной машины.

Кошмары стали менее острыми, но полностью не исчезли. Было несколько крайне любопытных. Говорят, они — это что-то вроде скопившегося в твоем подсознании дерьма. Не знаю, не знаю. У меня есть другая теория: наверное, все-таки привидения существуют, но они — совсем не то, что думают люди. Они не бродят ночами по мрачным коридорам, а влезают в голову. Возможно, в рот спящему или в ноздри. Делают это, когда ты отключился, и рождают кошмары.

Но это всего лишь теория. Может, я и чокнутый, но, мне кажется, ею следует кому-нибудь заняться. Возможно, ученым удастся найти способ помешать им забираться в голову. Что-то вроде кислородной маски, надеваемой перед сном, «маски от привидений», звучит?

Ладно, на чем я остановился?

О'кей.

Кончилось это тем, что ничем не кончилось, и за то, что мы сделали с Хестер, нам ничего не было.

Все наши разговоры были только об этом — по крайней мере, когда мы собирались вчетвером и никого рядом не было. Как будто мы обсуждали финал чемпионата, в котором нанесли сокрушительное поражение команде соперников.

— А ты видел выражение ее лица, когда... Я собирался выстрелить ей туда, ты, придурок... А помнишь, когда я достал свой нож и... Кстати, о мертвых, была она тогда уже мертвой или как... А как тебе запашок? — И так далее и тому подобное.

Иногда мы говорили о том, что не мешало бы повторить опыт. Даже составляли списки. Между прочим, список всегда возглавляла Дениз Деннисон Но это было нечто вроде игры. Серьезных намерений у нас не было, главным образом потому, что мы были почти уверены — второй раз нам так легко не отделаться. Так что мы просто фантазировали.

Прошло четыре года, и все выглядело так, словно Хестер Ладдгейт суждено было остаться единственной жертвой краллов-убийц.

Но следующее убийство произошло летом перед выпускным классом.

К тому времени у Тома были водительские права, и он мог законно управлять своим «Мерседесом». Это он придумал прокатиться по калифорнийскому побережью до Салема, штат Орегон, чтобы посмотреть на Вилламеттский университет, прежде чем подавать в него заявление. Решил, что будет не так скучно, если он прихватит с собой всю нашу банду.

Мои родители не возражали против поездки, хотя и знали, что мы отправляемся без присмотра взрослых. С одной стороны, они доверяли Тому (красивый, вежливый, богатый и остроумный — как такому не доверять?). Еще они считали, что это будет мне полезно.

Уверен, что и родители Ковбоя и Пескаря были бы счастливы отпустить своих сыновей в такое приключение. Проблема состояла лишь в том, что ни того, ни другого в городе не было. Они уехали отдыхать с родителями.

Впрочем, за это время мы познакомились с другими ребятами, и двое из них, Клемент Кэлхун и Тони Мейдеор по кличке Рядовой, поехали с нами.

Веселое было времечко. Клемент был туповатым, но жуть как обожал подурачиться. Рядовой тот и вовсе был дураком. Можно часами рассказывать о всех наших похождениях, но в этом нет смысла. Чисто подростковые дурачества, и причем довольно безобидные. Типа посветить голыми задницами парочке старых пердунов, устроившихся перекусить на обочине. Еще несколько раз мы напивались.

Иногда мы останавливались в мотелях, а иногда ночевали в спальных мешках.

Велосипедистов мы повстречали в роще гигантских секвой за Форт-Брэггом, через несколько дней после нашего отъезда из Лос-Анджелеса. Их было двое. Дождь лил как из ведра, поэтому на них были ярко-желтые накидки с капюшонами.