— Да? Когда-то я познакомился с одной девушкой, она до того любила отварную картошку с зеленым соусом, что придумала себе, представьте, карнавальный наряд «молодая картошка».

Он бережно отжал воду из моих волос.

— Не беспокойтесь, и глаза можно не закрывать, этот гель не раздражает. Сразу видно, что вы давно не посещали салон причесок, — вы до сих пор не расслабились. Опустите немного голову и полностью расслабьтесь. — Он слегка сжал пальцами мускулы у основания моей шеи, потом довольно крепко — левое плечо. — Вот здесь и здесь мышцы сильно напряжены. — Капнув на ладонь геля, он помассировал мне шею. — Чувствуете? Затвердение, будто в узел завязано. Разве можно в таком состоянии по городу бегать?

Я почувствовал, что напряжение в мышцах слабеет, удивительно, раньше я и не замечал, что там что-то не в порядке. От удовольствия по спине побежали мурашки. Еще немного, и я, пожалуй, засну сладким сном.

Он быстро вытер мне волосы, взял расческу, ножницы и приступил к стрижке. Стриг он точно рассчитанными, выверенными движениями, ничуть не похожими на пижонское щелканье ножницами, которое перед моим носом производил Крамер, и гребнем не размахивал, будто саблей.

— Но разве он не показал вам в маленькое зеркало, как постриг затылок?

— Нет.

— Странно, ведь это, можно сказать, ритуал, строго соблюдаемый цирюльниками старой школы. Ну да ладно, все равно вы уже не можете подать рекламацию, остается только суд. Кто знает, скольким людям он в свое время нечаянно уши подрезал, в ГДР своей… Между прочим, с этой короткой стрижкой отлично смотрелась бы серьга в ухе. Вспомните Агасси. Он почти всегда с серьгой.

— Разумеется. Но я — не первая ракетка мира. Мне такие вещи не по возрасту. Не хочу казаться смешным.

— Но вы же носите перстень? Хотя люди вашего типа обычно перстней не носят.

— Верно. Этот перстень у меня появился два часа назад. Мне его подарили. Туарег один подарил. Нравится? Тогда я его вам подарю.

— Вещь дорогая, по-моему. Это гемма, да?

— Гемма.

— Благодарю вас, но лучше не надо. У меня уже есть постоянный друг. И вообще, что касается перстней… штука небезопасная.

— Почему?

— Мой друг по вечерам читает книжки. Если что-то особенно нравится, читает вслух. Я-то сам почти не читаю книг, мне больше музыка нравится.

— А вы что любите слушать?

— Chill out. Недавно мой друг прочитал мне историю, которую написал один итальянец. Про Карла Великого. Император был уже в почтенном возрасте, — Эйрборн запнулся, — я хочу сказать, он был гораздо старше, чем вы, и вот влюбился в молоденькую девчонку. Никого, кроме нее, знать не хотел. Придворные забеспокоились, потому что император забросил государственные дела. Вдруг девушка внезапно умирает. Двор вздохнул с облегчением. Но император не пожелал расстаться с возлюбленной, повелел забальзамировать ее тело и положить в своих покоях. Разумеется, это вызвало тревогу архиепископа. Заподозрив, что при дворе начались колдовские дела, он приказал своим людям хорошенько осмотреть мертвое тело. — Эйрборн отступил на шаг, окинул взглядом плоды своих трудов и решительно заявил: — Нет, в таком виде я вас отпустить не могу. Эти три полосы — точно шрамы. Все подумают, что вас стриг дилетант. Никуда не годится, смешно, уродливо, совсем не ваш стиль. Послушайте, вы же мне доверяете? Если провести тут три зеленых черточки, у вашей прически сразу появится стильная магическая нота.

Я допил последние капли «Карибской мечты», обдумывая его предложение. Может, и правда придать этим трем ступенькам некий оформленный вид? Как будто они нарочно сделаны.