Во время беседы Брэди ещё раз обошел комнату, внимательно осматривая комоды и шкафы. Затем доложил, что все в идеальном порядке, абсолютно чисто.

– Следовательно, она забрала все свои вещи, – сказал Миллер и, обращаясь к миссис Килрой, спросил: – А вы видели, как она уходила?

– Я видела её в последний раз в половине десятого. Она сказала, что хочет сжечь всякие ненужные мелочи. Попросила разрешения сжечь вещи в подвале, в котле.

– А вы туда не спускались?

– В этом нет нужды. Котел нужно проверять через день.

– Так… – протянул Миллер, подошел к окну и раздвинул шторы. Вернемся ещё раз к тому моменту, когда вы виделись с ней вчера в последний раз. Она была взволнована или огорчена?

Миссис Килрой замотала головой.

– Нет, нет. Такая же, как обычно.

– Но ведь всего через три часа она свела счеты с жизнью.

– Да простит ей Господь! – В голосе миссис Килрой звучало истинное негодование. Она истово перекрестилась.

– Что ещё вы можете о ней рассказать? Нам известно, что она прожила у вас три месяца.

– Совершенно верно. Однажды она появилась у моих дверей с двумя чемоданами, а у меня как раз была свободная комната. Она согласилась внести плату за три месяца вперед, так как не имела никаких рекомендаций.

– И что вы подумали об этой девушке?

Миссис Килрой пожала плечами.

– Она отличалась от местных жителей. Слишком благородная. Я поставила себе за правило никогда не задавать лишних вопросов, потому что каждый должен заниматься своими делами и не вмешиваться в чужие. Но эта девушка наверняка могла бы рассказать немало интересного.

– Пастор Райян вовсе не уверен, что её действительно звали Джоанна Мартин.

– Меня это вовсе не удивляет.

– А как она зарабатывала на жизнь?

– С ней у меня не было проблем. Меня не касалось, чем она занимается. Я заметила только, что у неё стоял мольберт. Она часто рисовала. Однажды я спросила, учится ли она в академии, но она сказала, что рисование – её хобби.

– Часто ли она уходила из дома, например, по вечерам?

– Мне было безразлично, где она проводит ночь. У каждого жильца есть свой ключ.

И снова пожав плечами, она добавила:

– Меня тоже часто не бывает дома.

– Бывали у неё посетители?

– Если и бывали, то без моего ведома. Она была очень скрытной. Время от времени я замечала, что она ужасно выглядит – совсем как больная. Однажды пришлось даже помочь ей подняться по лестнице. Я хотела вызвать врача, но она сказала, что чувствует себя немного нездоровой. Когда я снова увидела её через несколько часов, она выглядела прекрасно.

«После инъекции героина», – подумал Миллер и вздохнул.

– Больше вам нечего нам сказать?

– Пожалуй, нечего. – Миссис Килрой слегка поколебалась и добавила: Если она дружила с кем-нибудь, то только с девушкой из четвертого номера, с Моникой Грей.

– А откуда вы это знаете?

– Я видела, как они вместе уходили. Обычно во второй половине дня.

– Она сейчас дома?

– Должна быть дома. Насколько мне известно, по вечерам она работает в клубе.

Миллер повернулся к Брэди.

– Я побеседую с девушкой, а вы тем временем пройдите с миссис Килрой к отопительному котлу. Может быть, что-то заметите.

Дверь за ними закрылась. Миллер тихо стоял и прислушивался. В комнате царила мертвая тишина – как будто тут никто никогда не жил. Да и что он знал о ней? Пока что её личность представала перед ним только в цепи отрывочных противоречивых фактов.