– Раз вы претендуете на имя англичанина, – сказал он, – вы прикажете вашему прислужнику ослабить натяжение проволоки. И позволите леди сесть, пока она не упала в обморок. Искать с вами соглашения, пока за моей спиной задыхается женщина, оскорбительно для моих благородных чувств.

Торнтон дал знак. Держа удавку по-прежнему на горле Энн, но не так туго, матрос толкнул ее в глубь комнаты. Человек с косицей вошел сразу же за ними. С лицом пустым, словно он увидел привидение, Грейем закрыл дверь и подал Энн стул. Она смогла сесть, хотя и оставалась в руках убийцы.

Джек посмотрел на Грейема. Он прожил в Уилдсхее большую часть своей жизни. Его предательство казалось не – постижимым.

– Грейем будет делать то, что я скажу, – заявил Торнтон. – Он уже впустил моих друзей в замок и отвел в комнату этой женщины. Поскольку он таким образом лишил себя всякого будущего у Сент-Джорджей, я считаю его теперь одним из своих.

– Я полагал, что вы можете попытаться принудить кого-то из прислуги, – заметил Джек, пожав плечами. – Но я не думал, что это у вас получится.

– Мы взяли его брата, – сообщил Торнтон.

– Он сказал, что они убьют Джеймса, милорд. – Грейем был сокрушен. – Говорил, что мой брат будет в безопасности, только если я помогу им.

– Понятно, – кивнул Джек. – Вас нельзя винить.

– Они сказали, что с леди не случится ничего плохого.

– Значит, они солгали.

– Но вы обещали, – напомнил Грейем, глядя на Торнтона. – Вы обещали. Если я впущу этих людей и помогу им привести леди сюда, вы сказали, что освободите Джеймса, и никому не будет никакого вреда.

– Никому не будет никакого вреда, если его светлость подчинится требованиям, – уточнил Торнтон. – Но все равно герцог никогда не возьмет вас обратно. Вы выбрали судьбу, вы – мой, сэр, хотели вы или нет.

Джек наблюдал за ними, сложив руки на груди.

– Вижу, что я в ловушке. Два заложника. Брат этого человека и эта леди. С помощью Грейема ваши люди сумели убрать сторожей, которых я поставил у ее комнаты. Но если бы он пришел за помощью ко мне, его брат был бы уже на свободе.

– Почему он должен вам доверять? Какие чувства может питать лакей к блудному сыну?

– Судя по всему, никаких, – ответил Джек. Грейем уставился в пространство.

– Положите окаменелость на стол, – велел Торнтон.

Джек подчинился, и клык клацнул о деревянную поверхность. Внимание матроса мгновенно приковалось к нему. Человек с косицей шагнул вперед, потом по знаку Торнтона сел на корточки у стены.

– Вот ваш Клык Дракона, – сказал Джек. – Но вам его и так обещали. Чего еще вы хотите?

Торнтон подался вперед, его глаза остекленели.

– Эти писания – все, что вас действительно волнует, не так ли? Что в них такого важного? Сентиментальный дневник ваших странствий с Тоби? Проклятая ложь, его россказни о костях?

– Что-то вроде этого.

– На самом деле мне наплевать, почему они так нужны вам, – сказал Торнтон. – Только вы так страстно рветесь к ним. Вы бы отдали жизнь, чтобы заполучить эти бумаги задолго до этого, да?

– Вам нужна моя жизнь? – спросил Джек. – Как мелодраматично!

– Мне нужно только видеть ваше лицо, когда вы будете уничтожать все, к чему так стремитесь. Все эти бумаги. Сожгите их!

– Собственными руками? Это, пожалуй, жестоко.

– Я хочу видеть, как вы это делает! Прямо здесь, в вашем камине.