— Всё кончено, — тихо сказал Зорнал, заходя. — Можете не беспокоиться…

— Я сожалею о Куасе… — начал Рахм. Уши старого мастера дёрнулись.

— А теперь скажи мне, что произошло на самом деле…

Зорнал слушал рассказ, полуприкрыв глаза, изредка кивая самому себе.

— Ужасно, — прошептал он, наконец. — Никогда не думал, что он способен на предательство. Извините меня, это я виноват, что вы доверились ему.

— И ты прости меня за ущерб, — поклонился Рахм. — Мы не думали, что так выйдет.

— Ущерб я переживу, но за вас теперь беспокоюсь ещё больше. Завтра же утром я найму фургон с верным минотавром, и вы бежите из Нетхосака. Вся эта ерунда о Хотаке и дворце должна быть отложена на длительный срок…

— Нет! — яростно вскричал Рахм так, что мастер отшатнулся. — Капитан и Товок могут ехать, но я остаюсь!

— Я никуда не поеду без тебя, Рахм! — в свою очередь взревел Азак.

— Прежде чем вы продолжите, — твёрдо сказал Зорнал, — подумайте о том, что у вас больше нет проводника. Я не могу занять место Куаса, а после случившегося мы не можем рисковать, доверяясь кому-то ещё раз!

Рахм кивнул, лихорадочно что-то подсчитывая:

— Тут ты прав… Предлагаю тогда всем лечь и попытаться уснуть. Поговорим завтра, иначе мы проспорим до утра, а выспаться перед операцией не помешает.

— Что ж… — буркнул опечаленный Зорнал. — Спать так спать…

Старый бондарь зашаркал вниз, приводить в порядок мокрую мастерскую. Товок с Азаком быстро улеглись, а Рахм присел в стороне, прокручивая кольцо на пальце и думая о завтрашнем дне. Независимо от того, сколько ещё препятствий поставит ему судьба, он поклялся, что получит голову узурпатора.

Или так, или Хотак его уничтожит…

20

Ночной гость

Когда день в тяжёлой битве понемногу уступил ночи, узкая двухмачтовая галера под флагом Боевого Коня, преодолев бушующие волны, подошла к причалам Нетхосака. Её борта и оснастка, гораздо ниже, чем у обычных имперских кораблей, говорили о том, что она предназначена для плавания только внутри Кровавого моря. Однако низко сидящий острый таран на носу делал её грозным орудием против менее подвижных целей.

Никто не обращал на галеру внимания до тех пор, пока один из дозорных не разглядел, кто стоит в гордой позе на капитанском мостике. Подобно чуме, паника начала распространяться по территории порта. Колоту пришлось более трёх раз угрожать расправой и призывать авторитет отца, прежде чем гость получил достойную встречу, как и подобает его рангу.

Итак, условности были соблюдены, и Лорд-Вождь Голгрин сошёл на землю имперской столицы.

Извещённый быстроногим гонцом, Хотак успел приготовиться к столь необычному визиту. Слуги быстро облачили его в парадную броню, готовя к войне или тонкой дипломатии. Людоеды кроме силы и храбрости весьма уважали желание немедленно вступить в битву.

Позади Хотака красовалось огромное полотно, изображавшее императора с супругой, наслаждающимися отдыхом у открытого окна, за которым расстилался виноградник. Сам Хотак, закованный в броню, гордо откинулся на спинку кресла, держа снятый шлем в руке. Рядом стояла Нефера в великолепном изумрудном платье и с любовью смотрела на супруга.

Роскошная кровать из красно-чёрного дуба заменила старую, изрубленную в ночь приснопамятного жалкого сопротивления Чота. Сторона императрицы была не примята, но где бы ни провела ночь Нефера, о прибытие галеры она узнала незамедлительно.