Свобода. Ещё несколько дней назад это казалось несбыточной мечтой, но если кто и обладает достаточным могуществом, чтобы вызволить их отсюда, так это бывший патриарх. Фарос не мог позволить себе упустить такой шанс.

— Я согласен.

Стоящий рядом татуированный моряк кивнул:

— Я тоже.

— Теперь слушайте. Я надеялся все провернуть после того, как уедет эта жалкая Мариция, но теперь ничего не исправишь, приходится действовать согласованно с друзьями. Завтра будьте готовы сесть в другой фургон, не ошибётесь, вам прикажут куда. Не мешкайте, как только окажетесь внутри, загляните под сиденья, там будут спрятаны инструменты, которыми можно сбить кандалы. Больше не скажу ничего, но замечу, что все должны действовать смело, на этом этапе нельзя допустить ошибку.

— Так какая роль отведена нам? — прямо спросил Фарос.

— Вы устроите заварушку, которая отвлечёт внимание. Фургоны — единственный путь отсюда, и если я попробую уйти один, это сразу же заметят. Внутри соберутся все наши, будем прорываться в нескольких направлениях. Мне нужны люди, способные поверить на слово, а всё остальное сделают без них. Я ожидаю этого от вас, и если возражений нет, считаю обсуждение плана законченным.

Итонус повернулся и прилёг на нары закрыв глаза. Джапфин кивнул друзьям, и все трое вышли наружу.

Затрубили рога на погрузку. Впервые за столько времени минотавры шли на работу в приподнятом настроении, не говоря друг другу ни слова. Ключ к свободе предложен — осталось лишь воспользоваться им.

Когда они приблизились к фургонам, острый удар бича поверг Фароса на колени. Пока Ультар помогал ему подняться, Пэг, скаля зубы, сматывал кожаную полосу.

— Ну-ка прибавили шагу, ублюдки! Фургоны не будут вас вечно дожидаться!

Фарос сжал зубы, неохотно повинуясь, — он не имел права сейчас показывать эмоции. Ещё немного — и весь Вайрокс вместе с Пэгом останется лишь в ужасных воспоминаниях…

Мариция разглядывала отбывающих заключённых, выискивая взглядом одного особенного. Она стояла у окна в комнате, где расположился её телохранитель Холис.

— Ты уверен, что это правда?

— Она была получена из надёжного источника, миледи. — Холис стоял неподвижно, и его чёрная шерсть усиливала сходство с эбеновой статуей.

— Надеюсь, иначе я бы не задержалась в этом проклятом месте так надолго. Жажду встречи с нашим великим… — Мариция наконец заметила, кого искала. Итонус скользил к фургонам, словно по-прежнему шёл к своему патриаршему трону, и меньше всего походил на обречённого на смерть. — Отец был не прав, надо было убить его сразу, Холис.

— Как будет угодно миледи.

— Я понимаю все его умозаключения, но думаю, надо было проявить жёсткость. — Мариция отступила подальше от окна.

— Политика — это очень опасное поле битвы, миледи. Имея под рукой живого, но находящегося под стражей врага, можно извлечь гораздо больше пользы, чем от мёртвого.

— Ну, время для таких игр уже в прошлом. — Мариция погладила эфес меча, — Если твой источник не ошибается, Итонус собирается бежать, а мы не можем допустить этого, Холис.

— Жду приказаний, миледи. Рука женщины перелетела с гарды меча на грудь телохранителя.

— Не будет никаких приказаний. Просто прояви рвение в услужении своей хозяйке, Холис поклонился:

— Скажи мне, что надо сделать, миледи, и я исполню. За императора, за государство и… за тебя…

Все больше и больше теней металось вокруг верховной жрицы. Но она не обращала на них внимания, полностью сосредоточившись на своей задаче.