Спустя полчаса после первого выстрела в грудь Дьеру две группы солдат в сербской униформе сошлись на площади у здания управы. Один взвод погрузился на автомашины и отправился на запад, другой пешим строем двинулся в сторону Косово. Еще через десять минут последние полицейские покинули разгромленную, пылающую деревню.

Спустившись с каменистой осыпи к извилистым зарослям вдоль берега болотца, где на второй день своего пребывания здесь он обнаружил крупную колонию ракообразных, Владислав присел на корточки и “гусиным шагом” прошел последние десять метров. Он не стал раздвигать ветки, чтобы не тревожить густые кроны, а лег на землю и выглянул между расходящихся веером стволов.

Открывшаяся картина опасений не внушала. Поверхность болотца до опушки, что располагалась примерно в километре от “лежки” Влада, была пустынна; кое-где поблескивали лужицы открытой воды, над кочками носились неугомонные стрекозы.

“Кому я мог понадобиться? Вернее, кому понадобилось со мной расправиться? – мысли крутились вокруг ночного происшествия. – Браконьерам? Чушь. Нет здесь браконьеров. Охоться сколько влезет, только стрелять тут не в кого, из ценных зверьков – одна белка. Да и то редко встречается, уж я-то навидался за месяц. Тем более что шкурки на фиг никому не нужны. Да-с, браконьеры отпадают... А вот судя по мощности заряда меня хотели уничтожить наверняка. Все равно непонятно, на кой я кому-то сдался? Даже если на секундочку предположить, что меня необходимо было убрать, то легче было бы пристрелить без всяких хлопот, а труп утопить в болоте. Со взрывом они явно переборщили... Хотя, почему обязательно ОНИ? Может, он или она... Ну да, как же, ее звали Никита! В сложившейся ситуации сие не столь важно. Если есть гранатомет, то обязательно найдется и автомат... или автоматы. А у меня из оружия только руки, ноги и скальпели из набора. И голова... Вот твое главное оружие! Только бы точку приложения найти. Ладно, не ной, прорвемся. Если не будешь лезть на рожон, выживешь. Это я тебе, как доктор, гарантирую. Обидно только, что все документы сгорели. Теперь иди и доказывай, что ты не верблюд. Или не засланный албанский „казачок". Хотя, нет, на албанца я не тяну. Ну, ничего, недельку не бриться, не мыться – будешь похож. Да-а, попал ты в переплет, не хватает только в центре какой-нибудь операции по отлову косовских освободителей оказаться... Вряд ли. Чего им на территории Сербии делать? И какой резон меня взрывать, заряд тратить? Я что, похож на очень одинокого ниндзю-диверсанта? Не-а... И вообще, вражеского лазутчика положено в плен захватывать, дабы допросить с пристрастием, ногти там повырывать, зубы напильником сточить, „сыворотку правды" вколоть... Лично мне, сколько ни коли, не поможет – я ж все равно ничего не знаю. Да уж, бесполезный „язык" что для сербов, что для албанцев...

И как это я сподобился на ночь глядя из палатки попереться? Не иначе, ангел-хранитель подсказал... Ведь всегда же только через основной выход выползал. Чудны твои дела, Господи. Вернусь в Питер, обязательно свечку в Преображенском храме поставлю. Или лучше две. На будущее, так сказать... Между прочим, не кощунствуйте, молодой человек, а то удача отвернется.

И все-таки – кто ж вменя пулял? Не может быть, чтобы здесь еще кто-нибудь, кроме меня, прятался. Это уже бред! Но не меньший бред – ликвидировать меня. Кому я мешал? Если б сербы тут что-то секретное бананили, то нас всех в два счета отсюда бы попросили. Приехали бы полицейские или, еще проще, – по рации отдали бы распоряжения начальнику экспедиции. Де-лов-то...”

Владислав сменил позу, поерзал, удобнее устраиваясь в густой траве, и продолжал изучать предстоящий маршрут. Он ни на чем не фокусировал взгляд, чтобы глаз не “замыливался”, больше полагался на периферийное зрение, как учил многоопытный Лю.