“Своей головой тоже думать надо, – констатировал биолог. – Учитель же не знал, что ты попадешь в такой переплет... Слава Богу, хоть азы преподал, дальше мы сами попробуем разобраться. Сейчас основное – добраться до лагеря, там рация, ружья... Драган, по-моему, в спецназе служил, Гойко вообще бывший офицер из десантников. С их помощью выкручусь... Только бы добраться живым.

А добираться надо побыстрее. Завтра с утра, часов в семь, они ко мне двинут. Нагрузятся продовольствием и потопают. Тем более... Блин, ну почему я рацию не взял? Тащить тяжело? Хотя нет, рация все равно в палатке бы осталась... Тогда – радиотелефон. Стоп, у меня же есть фальшфейеры! А толку? Это не ракетница, системы сигналов никто не предусматривал... Все тебя не туда тянет! Как говорится, используй то, что под рукою... С голоду за один день не помрешь, двадцать километров – пустяк, к вечеру на базе будешь. Иди осторожно, вот и все дела.

Ладно, двинулись...”

Перепрыгивая с кочки на кочку, болото он пересек быстро, минут за семь. По сторонам не глазел – все равно, если заметят, прятаться некуда. А обходить болото проблематично – здесь, в отличие от других участков, он знал безопасную дорогу и тонуть в жиже не собирался.

Очутившись на противоположной стороне топи, Рокотов углубился в лес метров на тридцать, развернулся на 180 градусов и, вернувшись к опушке, спрятался под куст – в нескольких шагах от того места, где вошел под сень деревьев.

Пролежав четверть часа и убедившись, что его никто не преследует, Рокотов облегченно вздохнул и двинулся дальше. Самый опасный отрезок пути он преодолел, впереди ждали хорошо знакомые пруды, откосы и ручейки, за месяц исследованные им вдоль и поперек.

Теперь уже хозяином положения стал он, это была его территория. Вздумай кто преследовать Владислава в быстром темпе, погоня очень скоро закончилась бы для охотников переломанными ногами, ибо Рокотов двигался по крайне опасной трассе, где на каждом шагу высокая осока скрывала трещины в каменных осыпях и заполненные водой ямы.

В приподнятом настроении добравшись до гряды, с которой были видны палатки основного лагеря, Влад лоб в лоб столкнулся с сербским военным патрулем.

ХОРОШО СМЕЕТСЯ ТОТ, КТО ПЕРВЫМ БЬЕТ

Полицейские явно были людьми опытными. Один держал на мушке биолога и пространство за его спиной, другой бочком приблизился слева, по краю тропинки, противоположному участку леса, откуда появился Влад. У обоих оставался широкий сектор обстрела, в середине которого находился Рокотов.

Демонстрируя полное понимание происходящего, Владислав не двигался с места, лишь переводил взгляд с одного на другого.

– Кто вы такой? – почему-то по-английски спросил подошедший.

– Ученый, работаю в экспедиции Белградского университета, – по-сербски ответил Рокотов. – Наш лагерь в трех километрах отсюда...

– Но ты не серб, – солдат, уловив акцент, перешел на родной язык. А заодно и на “ты”.

– Я русский, из Санкт-Петербурга, – Влад старался говорить совершенно спокойно. Нервировать солдат себе дороже. – Здесь по приглашению ректора Пашковича, – фамилия известного югославского ученого вряд ли была знакома полицейским, но все же Влад счел полезным ее назвать.

– А что в лесу делаешь? – в голосе послышалось легкое сомнение.

– Я биолог, изучаю раков. Вот осматриваю места для исследований, – он решил пока не говорить о ночном происшествии, дабы не вызвать лишних вопросов.

– И давно ты из лагеря? – серб наморщил лоб, будто что-то напряженно обдумывая.