|
Он толкает дверь, за нею — кромешный мрак, разглядеть в котором что-либо невозможно, но тут Эд, перешагнув через порог, для чего ему приходится слегка оттеснить своего спутника, щелкает подряд тремя выключателями, и у них над головами одна за другой, в каком-то дерганом ритме, вспыхивают флуоресцентные лампы. Они освещают большое складское помещение, примерно пятнадцать на десять. По всему периметру, от пола до потолка, а это три метра с гаком, железные стеллажи. Такое впечатление, что ты в спецхране, среди запрещенных книг, к которым имеет доступ только узкий круг лиц.
Отдел по сохранению исторических памятников, подает голос Эд, сопровождая свои слова широким жестом. Трогать ничего не надо, а смотреть не возбраняется. Все это так странно, так неожиданно, к тому же Ник совершенно не представляет, с чем он имеет дело. Через пару минут выясняется, что полки забиты телефонными справочниками — сотни, тысячи справочников по разным городам в алфавитном порядке. Вот, к примеру, стеллаж на «Б» — от Балтимора до Бостона. Самая ранняя балтиморская книга датирована 1927 годом, затем следует несколько пропусков, но начиная с 1946-го и заканчивая нынешним, 1982-м, — полный комплект. Первая чикагская книга и того старше, 1919 год, и опять же многие тома вплоть до 1946-го отсутствуют, зато дальше все четко. Напрашивается вывод, что коллекцию начали собирать сразу после Второй мировой войны, в тот самый год, когда родился он, Ник. Тридцать шесть лет, посвященных столь же трудоемкому, сколь и бессмысленному занятию. Атланта, Баффало, Цинциннати, Чикаго, Детройт, Хьюстон, Канзас-Сити, Лос-Анджелес, Майами, Миннеаполис, пять районов Нью-Йорка, Филадельфия, Сент-Луис, Сан-Франциско, Сиэтл — все американские мегаполисы, а также десятки маленьких городов, захолустные графства Алабамы, пригороды Коннектикута и мелкие административные единицы штата Мэн. Впрочем, Америкой не ограничивается. Из двадцати четырех до отказа забитых стеллажей четыре посвящены иностранным государствам — от Канады и Мексики до Западной Европы: Лондон, Мадрид, Стокгольм, Париж, Мюнхен, Прага, Будапешт. При том что эти архивы не столь подробны, Ник с удивлением обнаруживает варшавский телефонный справочник за 1937–1938 год: «Spis Abonentуw Warszawskiej Sieci Telefonуw». Поборов искушение взять книгу в руки, Ник думает про себя, что из множества евреев, чьи номера наверняка здесь указаны, большинство погибло еще до того, как Эд Виктори начал собирать свою необычную коллекцию. Обзорная экскурсия продолжается не больше пятнадцати минут, и Эд с ухмылочкой следует по пятам за Боуэном, явно наслаждаясь его замешательством: Заинтригованы? Гадаете, что бы все это значило? Можно сказать и так. Есть какие-то мысли по этому поводу? Даже не знаю. Почему-то мне кажется, что для вас это не просто игра. Вы не похожи на человека, который коллекционирует ради самого процесса. Пробки от бутылок, сигаретные пачки, пепельницы из гостиниц, стеклянные слоники. Какую только ерунду люди не собирают! Но для вас эти справочники не ерунда. Они что-то для вас значат. В этой комнате собран целый мир, по крайней мере его часть. Живые и мертвые. Отдел по сохранению исторических памятников — это и дом прошлого, и храм настоящего. Соединив их под одной крышей, я доказываю, прежде всего самому себе, что человеческий род продолжается. Я не совсем понимаю. Вы, человек, в которого ударила молния, поймете меня скорее, чем кто-то другой. Я побывал в кромешном аду, я видел конец света. После такого путешествия ты — живой труп. Когда это случилось? В апреле сорок пятого. Мой отряд освобождал Дахау. Тридцать тысяч полуживых скелетов. Вы представляете это себе по фотографиям, а я видел своими глазами. Надо было быть там, чувствовать этот запах, трогать все это руками. Чтобы в который раз себя спросить: как одни могли сотворить такое с другими? Причем с чистой совестью. |
