Йозеф, чуть скривившись, принял от дока трубку и для порядка пару раз дунул в нее. Потом поднял на дока глаза.

    В отличие от его лица – оплывшего и добродушного – глаза эти были злы, остры и холодны.

    – Как это понимать, доктор? – осведомился он, прижимая клавишу гасителя звука. – Так что же – вы выполняете свои обязанности перед индивидуальными клиентами с куда большим тщанием, чем перед таким солидным заказчиком, как Дженерал Трендс?

    Он резко положил явно ставшую бесполезной трубку на стол.

    Док нервно пожал плечами.

    – Этот клиент – довольно странная птица... Я не могу отвечать за его поступки. Вы сами слышали наш разговор. Вы просили потянуть время и я это сделал. Возможно, этот тип что-то заподозрил...

    – Хорошо, если так... – Йозеф задумчиво отбил своими короткими пальцами короткую дробь по краю стола, на котором устроился, напоминая позой и комплекцией Карлсона из старой детской сказки. – Хорошо, если так... Надеюсь, что вы не забудете дать нам знать вовремя – я повторяю: вовремя – когда клиент напомнит вам о себе...

    Он сунул Парабеллум в наплечную кобуру и соскочил со стола. Махнул своим людям, и те не торопясь покинули кабинет. Йозеф вразвалочку последовал за ними. На пороге – обернулся.

    – Я надеюсь, доктор... Я надеюсь, что вы достаточно хорошо понимаете, что только те услуги, которые вы оказали и продолжаете оказывать нашей м-м... нашей, так сказать, конторе, заставляют меня воздержаться от более энергичных действий в отношении вас. Но все имеет свои границы... Все, доктор...

    – Я прекрасно понимаю вас... – развел руками доктор.

    Двери за пухлым Йозефом закрылись. Доктор обессиленно опустился в кресло, в котором обычно принимал пациентов. Помассировал сразу отяжелевшее лицо, поднялся, достал из стенного шкафчика толстостенную колбу, налил себе граммов семьдесят неразбавленного спирта и залпом выпил.

    * * *

    Выбравшись из щели между домами, на – слава Богу – безлюдную улицу, Пер отряхнул одежду, пересек проезжую часть и вошел в подъезд дома напротив. Это тоже была гостиница. Он поднялся на второй этаж и устроил импровизированный наблюдательный пункт у коридорного окна, замаскировавшись к месту случившейся шторой. Ждать пришлось недолго.

    К выходу из давешней щели почти одновременно подкатили золотистый «Меркюри-кэн» и полицейский «Полюс». Из обоих вышли плечистые громилы – в униформе и в штатском – покрутились у щели, старательно не обращая друг на друга ни малейшего внимания, убрались восвояси. Пер позвонил Агенту на Контракте – так, чтобы успокоить – и тоже отправился по своим делам.

    * * *

    ... Так что развитие Цивилизации Чур – на первых ее этапах – происходило в благостной изоляции от цивилизации имперской. Но – в ее зловещей тени, – Покровский грустно улыбнулся.

    Мир, в котором жили и который создавали первые поколения переселенцев на Чуре, был похож на некую героическую сказку. Она – эта сказка – потом так ранила души тех, кому выпало пережить крах и самоуничтожение ее, что они объявили все рассказы о прошлом Запретным Эпосом. Прокляли.

    И тем, конечно, обеспечили им бессмертие.

    Возможно, в ней и было нечто такое, за что ее стоило проклясть – эту сказку... Да, Запретный Эпос полон героизма – им было от чего стать героями, первопоселенцам Чура: звездные корабли доставили на планету, фактически только людей и знания.