– Это Гопник отправил на свое имя. Со срочным возвратом при неполучении в указанный срок. С обратным адресом моего бокса. Этой ночью. Он ко мне приперся прямо со дна реки... В буквальном смысле этого слова. Мы с ним, вообще-то, общались раньше. Он продавал Гэлэкси кое-какие новости из здешней криминальной жизни. Не только мне, впрочем. Но когда понял, что влип в дело с похищением Гостя, сразу вспомнил про меня. Дело в том...

    – Дело в том, как я понимаю, – закончил за нее Ким, – что именно вы опубликовали материалы по предстоящему визиту Толле, и именно вас за это лишили аккредитации... Значит вы и будете больше всех заинтересованы в сенсационном материале на этот счет. И заплатите больше других...

    Он врубил автопилот и принялся вскрывать конверт.

    – Гонсало смылся от мафии... От людей Магира, я подозреваю, – пояснила Энни. – И его отрезало и от денег, и от всего... Так что оставалось только продавать секреты...

    Ким вытряхнул из конверта пару мелко исписанных листочков. Внимательно прочитал их. Потер лоб и, со словами О, Гос-с-споди! схватился за трубку блока связи.

    * * *

    «Проклятье, хорошо было доку Зеллеру сказать этак: «Сами поймете, когда закончится...» – Пер с трудом поднялся c измятой кровати и пошатываясь двинулся в ванную. Подставил голову под струю холодной воды и попытался сосредоточиться. Собрать воедино разбегавшиеся мысли стоило ему довольно большого труда.

    Собственно, он не мог сказать себе изменилось ли что-нибудь в нем или эти часы болезненного блуждания мысли по зыбким лабиринтам – там, на границе яви и бреда, где кончается твое я и начинается... Начинается что?.. Или все это было напрасным и врата остались закрытыми? Врата в мир странной тайны, которая взорвала его жизнь и свела с доком Зеллером и Агентом на Контракте Кимом Ясновым.

    Пер еще раз энергично потряс головой.

    Пора было возвращаться в этот мир, где эти двое ждали его звонка. Интересно, человек, внезапно утративший разум, способен понять что с ним случилось? – подумал Пер. – Или продолжает пребывать в уверенности, что рассудок его ясен? Вот как я – сейчас.

    Надо было как-то провериться. Устроить тест. Сперва – память...

    Он воспроизвел в памяти те слова тарабарского наречия, что были написаны на листке, вложенным в Атлас Четырех Миров. И чуть удивился: никакого секрета в них не было – это же был давнишний его собственный код. Специально, чтобы морочить голову излишне любопытному народу. Слова пиджина испано-язычного населения одного из анклавов Шарады. В основном числительные и всякая такая ерунда... Но ни к испанскому, ни к числительным это на самом деле отношения не имело: играло роль только число букв в слове. Так он записывал номера каналов связи в универсальной десятизначной системе, принятой в Федерации. Два слова лишних – с начала, если фраза начинается с гласной или с конца – если с согласной. И знаки препинания – для отвода глаз. Все очень просто.

    Это было так же удивительно, как если бы вдруг заговорил доставшийся ему в наследство попугай. Где это ему случалось читать этакое сравнение... Так или иначе все это значит, что ключ удачно повернулся в своем замке... Пер не стал даже сверяться с засунутым за плинтус листком. Вытащил его и спалил. Сделал запрос в информационную сеть. Имя и адрес, которые появились в ответ на экранчике его блока связи, ничего не говорили ему. Подождем с этим. – решил он. – Сначала прощупаем этого человека. Но и это – потом. Возможно, это вообще не имеет отношения к делу. Сначала – звонок доку.

    Он присел на кровать, взял трубку приютившегося на тумбочке стационарного гостиничного блока связи и набрал номер.