– Вы знаете, сколько французов живет на Прерии? – осведомился он у Кима, не отрываясь от четырех строчек принтерной распечатки.

    – Признаюсь, не интересовался статистикой на сей счет, – кашлянув, признался Агент на Контракте.

    – Так вот, вам следует знать, что нас – истинных галлов здесь – раз-два и обчелся. Армян и греков – и то больше, – пояснил Киму комиссар. – Братья-славяне и монголы доминируют здесь чуть ли не на все сто. Ну и беспородные англосаксы, разумется, не обидели Прерию своим присутствием.

    Он кашлянул-хмыкнул, видимо усомнившись, не задел ли Кима своим этнографическим пассажем. Но тот был невозмутим. Последний луч, брошенный здешним светилом в закатное – ночное уже – небо, залил комнату теплым, каким-то располагающим к долгой доверительной беседе светом.

    Но этим двоим предстояли не доверительные беседы у камина. Их ждала злая, полная неожиданностей ночь. Они еще не знали, что это будет Ночь Пса.

    – Так что, – продолжал комиссар, – воленс-ноленс, а приходится держать друг-друга в виду... Собираться по праздникам, бывать друг у друга... Иначе мы все здесь скоро забудем язык Ростана и Сименона и будем общаться на здешнем чудовищном пиджине... Вы знаете такое слово: «виндовка»? Или «кейборда»? Или еще шедевр: «захорасить» кого-нибудь в мелкие слезы. Это от «сексуал хорасмент» – вы, я вижу, не догадались. Куда вам...

    Комиссар определил рассыпавшуюся наконец в прах, но сохранившую невинность сигарету в пепельницу.

    – Леон Файоль – помню такого мальчика. Неужели влип в скверную историю?

    Он энергично поднялся и взял со стола шляпу.

    – Двигаемся в гостиницу, Следователь. Такие дела не решаются перекрестным чтением бумажек.

    С этим Ким был вполне согласен.

    Тьма воцарилась над Городом и Степью.

    * * *

    «Цыганская», – она же «Bohemia» (латинизированное название, впрочем, не прижилось) не знала, наверное, на своем пороге ноги ни одного цыгана. Туго обстояло дело и с представителями богемы. Цыгане на Прерии болтались по бескрайним степям, а богема гудела в «Лимпопо». В «Цыганской», сколько себя помнили старожилы столицы, вечно останавливались дорогие гости Прерии – те что калибром были покрупнее, чем галактический сброд, с утра до вечера галдящий в многоэтажных башнях гостиниц городского центра, но по очкам не дотягивали до ведомственных особнячков в утопающих в зелени правительственных кварталах. Появление господ с удостоверениями сразу двух сыскных управлений особенного впечатления на персонал не произвело.

    – Мы хотели бы видеть багаж, доставленный на имя Торвальда Толле, – взял на себя инициативу Агент на Контракте, пока комиссар, вооружившийся, наконец, трубкой, рассматривал потолочную мозаику громадного вестибюля.

    – Вещи находятся в его номере, – равнодушно ответствовал обряженный в декоративный кафтан дежурный администратор. – Самого господина Толле в номере нет.