– Теперь вы еще раз продиктуете мне – в этот вот диктофон вашу историю и ответите на мои вопросы...

    – Мы делаем это уже третий раз, Господин Комски... – Гонсало раздраженно дернул щекой. В конце концов, или вы доверяете мне, или...

    – Лучше вам не заводить здесь речь о всяких или... – жестяным голосом посоветовал ему не слишком радушный хозяин.

    Он еще раз окинул Гонсало недоуменно-презрительным взглядом и, морщась, добавил:

    – Мы не первый раз имеем с вами дело, господин Гопник... И я, право, был о вас куда более высокого мнения. Как это вы додумались самостоятельно ввязаться в историю, в которой отчетливо виден интерес нашей конторы? И не только наш интерес. Вы должны были четко представлять в какие жернова сунулись... И, тем не менее, – полезли!

    Комски высоко поднял плечи.

    Гонсало прямо-таки взвился в своем кресле.

    – Да сколько же я могу объяснять вам, что я об этом Толле понятия не имел?! Что мне все эти проблемы с Чуром и с гравитационным оружием не больше сдались, чем чирей в заднице?! Что это двое: Мепистоппель и второй идиот – что с ним на пару чудит – сдуру этого мужика с Чура сцапали. Они даже имени его узнать не удосужились. И уж со мной советоваться и не подумали... Так... буквально, что называется, накануне Мепистоппель провентилировал со мной этот вопрос – полунамеками всякими и присказками... Я и в уме не имел, что они ТАКОЕ отмочат...

    – Вы хотите сказать, что вы ни Ти-Ви не смотрите, ни новостей не слушаете, и о Торвальде Толле узнали только от людей Магира? – вопросительно заломил бровь Комски.

    – Вот что вы хорошо умеете, Альфред – так это по сто раз спрашивать человека про одно и то же!.. – с досадой констатировал Гопник. – Слышал я этот звон! Хотя, признаться, имею привычку нафиг вырубать программу, как только по ней начинают очередной раз гнать политику. Вы слышали про такую вещь как идиосинкразия? Так вот насчет политики: у меня она к ней!... И рожу этого Толле ни разу не рассматривал и запомнить не старался! И не пидор я, кстати, чтобы на мужиков засматриваться, и Толле ваш – не кинозвезда! Неинтересен он мне! Был... Но, как-никак – в курсе дела я нахожусь все-таки... Новости по утрам слушаю – пополам с музыкой. И когда от бандита этого – от Кукиша, если не ошибаюсь – услышал о ком речь идет, так у меня мозги в трубочку свернулись от ужаса – поверьте!

    – Вот и хорошо, – сделал несколько неожиданное умозаключение Комски. – Значит, в отношении своих м-м... компаньонов вы теперь – после такой подставки – никаких моральных обязательств не чувствуете?

    Гонсало заколдобился.

    – Мне вовсе не улыбается, Альфред... – тут он судорожно, как-то по-детски, шмыгнул носом. – Пойми меня правильно, Альфред, но мне вовсе не улыбается перспектива быть втянутым в мокрое дело... Конечно – Фюнф и его компаньон крепко подставили меня, но мне вовсе не хочется иметь этих ребят раньше срока в могиле...

    – О какой могиле речь? – благодушно осведомился Комски. – Успокойтесь, возьмите себя в руки... Лучше вот что – выпейте-ка чашечку кофе и подкрепитесь. Вам долгое э-э... купание явно не пошло на пользу... Заодно и переоденьтесь – не стоит болтаться по городу в таком э-э... неподобающем наряде, даже Большой Ночью. Вы в таком виде запоминаетесь даже в темноте...

    Он широкими шагами пересек комнату и вышел в соседнюю. Требовательно протянул руку. Парень в очках, колдовавший за столом, смахивающим на лабораторный, тут же, не говоря ни слова, подал ему пакет и подносик с дымящейся чашкой кофе и румяным рогаликом на кипейно-белой салфетке.