— Сидеть! — скомандовал я и мохнатое существо покорно уселось прямо там, где стояло. Аккурат в салатницу с оливье.

Папаша замер, как статуя Ленина. Мать смотрела на погром с расширенными глазами, хватая ртом воздух. Мира затравленно оглянулась на дверь, словно ожидала, что сейчас придет ее драгоценный Никита и всех спасет от монстра в моем лице. И только деда Миры абсолютно ничего не смутило.

— Вот это да! — присвистнул он. — Это, что ли, для меня такой дружок?

— Я знаю, что вы любите охотиться, Иван Григорьевич, — пояснил я с улыбкой. — А это — одна из лучших охотничьих пород, карело-финская лайка. И, пока вы ждете появления внуков, — я кинул на Миру насмешливо-многозначительной взгляд, — Рэй скрасит вам это ожидание.

— Я… попрошу прибраться тут, — пробормотала растерянно мать, когда именинник сгреб щенка со стола к себе на колени.

— Ужин, конечно, был превосходный, — одобрительно заметил дед, почесывая Рэя за ухом. — Но как же танцы? Какой же без них праздник?

— Ох… — выдохнула мать растерянно. — Мы ничего такого не планировали…

— Молодежи нужно танцевать! — заявил дед. — Пущай вот Мирочка и Никитка для нас станцуют.

— Я не уверена… — начала было Мира, но я ее прервал:

— Дорогая, нехорошо отказывать имениннику, — усмехнулся я. — Мама, у тебя ведь где-то хранится пластинка с мелодиями для танго?

Повисла пауза. Наконец мать поднялась из-за стола и прошла к винтажному, но прекрасно сохранившемуся граммофону.

Зазвучали страстные, рваные звуки музыки и я протянул Мире руку:

— Разреши тебя пригласить.

Она протянула руку, но так и не вложила свою ладонь в мою и упрямо вздернула подбородок:

— А если не разрешу?

— Придется взять тебя силой… своего обаяния, — улыбнулся я, одним порывистым движением притягивая ее к себе. Так близко, что ее грудь вплотную оказалась прижата к моей, а наше дыхание смешалось.

— Черта с два! — ответила она, одним яростным движением вырываясь из моих объятий и хлестко шлепнув меня по руке, потянувшейся следом за ней, при этом мастерски вписав все эти движения в танец.

Я усмехнулся, отступая и поднимая вверх руки, словно капитулировал. Сверкнув темными глазами — как же хороша она была в этом момент! — Мира топнула ногой и крутанулась вокруг своей оси, и именно тут я ее и поймал, резко наклонив до самого пола.

— Все еще хочешь сопротивляться? — поинтересовался с ухмылкой и, получив в ответ прожигающий взгляд, выпрямился и, закинув ногу партнерши себе на бедро, позволил ей взлететь над полом.

Но едва она снова оказалась на ногах, как мою щеку обожгла пощечина.

— Любишь легкую добычу? — донеслось за этим вслед прохладно-дразнящим тоном.

— Отнюдь, — хмыкнул, снова наступая. — Ты делаешь все, чтобы меня раздразнить. Продолжай в том же духе и этот вечер кончится весьма… интересно.

Я схватил ее руку и, отступив в сторону веранды, утанцевал Миру следом за собой.

И, едва мы оказались вне досягаемости чужих глаз, снова притянул ее к себе и прежде, чем она успела бы что-то сказать, закрыл ей рот поцелуем.

Упрямые женские ручки пытались меня оттолкнуть, но я не собирался сдаваться. Весь этот танец, такой странно-нелепый в этих декорациях псевдосемейного ужина, все же был похож на разгорающийся пожар. И как голодное пламя, готовое сожрать все вокруг, я набросился на Миру, потому что она одна могла утолить эту жажду.