— Зачем так грубо? — ухмыльнулся я. — Я просто тоже хочу послушать твои сказочки, малыш Никки. Соскучился по ним прямо-таки!

— Сказочки? — осклабился он в ответ. — Я сказал жене правду!

— Да что ты? — взметнул я брови. — И какая же она, твоя правда?

— А такая, что ты пробрался к ней в постель, как насильник!

— Ооочень интересно, — протянул в ответ. — А где же в этот момент был ее любящий муж?

Ухмылка Ника стала еще омерзительнее, еще злее.

— Любящий муж, естественно, ни о чем не подозревал и будет корить себя до конца жизни, что не сумел этого предотвратить. Прямо как ты, когда…

Слушать дальше я не стал. Просто занес кулак и сделал то, что давно хотелось — вмазал им по ухмыляющейся роже брата. Обычно в наших драках он предпочитал сразу отползти, как побитый пес и пойти скулить перед родителями, но не в этот раз. Ник набросился на меня в ответ и между нами завязалась борьба. Он был слабее меня физически, но его упорство какое-то время помогло ему продержаться. До тех пор, пока я не ударил его о стену, по которой он сполз вниз, а сверху на него эпически, прямо на голову, приземлилась сковорода.

Отряхнув руки, я перевел дыхание. Следовало уйти, не мараясь об эту гадину, но это было выше моих сил. Все намерения ни за что не показывать, что меня задевает все, что касается Миры, были погашены этой вспышкой ярости от понимания, что Ник снова нассал ей в уши, а она, как минимум, его выслушала. В отличие от меня.

Стало тошно. Казалось, я давно с этим смирился — все видели во мне какого-то отброса, позор семьи, а в Нике — ангела земного. И ведь мне уже давно стало на это плевать, я сам стал нести этот образ на себе, бросая тем самым окружающим вызов. Но Мира… как же передергивало от мысли, что и она такая же, как все. Что готова купиться на то, что ей заливал Ник.

Поморщившись, я направился было прочь из кухни, желая только одного — запить мерзкий привкус во рту чем-нибудь покрепче. Однако резкий рык позади меня заставил обернуться и вовремя — брат уже готовился снова броситься в атаку, как взбесившийся бык, но я успел отскочить. В итоге Ник влетел головой в дверь и выкатился в гостиную, прямо к ногам родителей.

Папаша тут же окатил меня ледяным взглядом — других, собственно, у него для меня никогда не водилось. И отчеканил:

— Я никогда не вмешивался в ваши ссоры…

— А может, стоило? — насмешливо прервал я. — Хотя нет, к чему же? Ведь все заранее вами обоими, — я метнул взгляд на мать, — было предопределено. Малыш Никки старшенький, а значит, все предназначено ему. Значит, он прав по определению, так ведь, папаня?

— Замолчи! — гаркнул отец. — Мне это все надоело! Мы больше не желаем видеть тебя в этом доме! Мы от тебя отрекаемся!

— Жаль, что вы не сделали этого еще в роддоме, — криво усмехнулся я. — Хотя тогда у вас ведь не было бы запасного колеса!

— Вон! — снова заорал папаша, а мамаша стояла рядом и только руки к груди прижимала.

— С радостью сваливаю, — презрительно хмыкнул я. — Мне тут больше нечего делать.

Я кинул взгляд на брата, который приподнялся на локте, чтобы проводить меня победной усмешкой. Снова посмотрев на папашу, я процедил с отвращением на прощание:

— Ты идиот, Виктор Сергеевич. И заслуживаешь всего того, что делает этот мерзавец. Счастливо оставаться!

В переполненном баре было именно то, в чем я сейчас нуждался — отменный выбор напитков и гомон нескольких десятков голосов, заглушавших надоедливые мысли.