— Мира, — начал я. — Что бы ты там ни услышала и как бы к этому ни отнеслась — я хочу, чтобы ты учла одно — для меня кое-что изменилось с той ночи. Нет, даже не так…

И именно в этот момент дверь распахнулась, впуская внутрь Ника и маячивших за его спиной прочих домочадцев.

Ну прямо вторая часть мерлезонского балета!

Часть 14. Мира

Я пыталась уговорить себя, что это сон. Все, случившееся с того момента, как я отправилась искать Никиту, чтобы его обрадовать. А вышло так, что «обрадовалась» сама. Да настолько, что этого хватило на блаженное пребывание в состоянии обморока.

Но и когда пришла в себя, отчаянно хваталась за мысль, что я сплю. Что Кензо, Саша и наша с ним беседа мне попросту приснились. И не было ужасающего понимания, что услышала самую отвратительную вещь в своей жизни.

— Мирочка! Что случилось? Мы вызвали врача! — проговорила Ольга Станиславовна, направляясь ко мне. Я же сделала знак рукой, чтобы она остановилась.

Никакого врача! Никаких осмотров! Пусть все катятся к черту, желательно как можно дальше. Пока я не разберусь со всем, ни одна живая душа знать о ребенке не будет!

— Мне не нужен врач, — отчеканила я. — Выйдите, пожалуйста, я хочу поговорить с мужем.

Саша поколебался какое-то время, но мою просьбу все же выполнил. Родители сомневались дольше, но вышли из спальни следом за ним. Прекрасно.

Откинув простыню, я встала с кровати и покачнулась. Тошнота поднималась изнутри, но теперь была связана вовсе не с беременностью. Ник тут же бросился ко мне со словами:

— Он что — тебя раздел?!

Очень смешно… Особенно если верить тому, что слышала в разговоре братьев.

— Нет. — Я отпихнула Никиту, чувствуя, что еще немного и тот озноб, что уже начал растекаться по телу, начнет колотить меня так, что я не смогу с ним совладать. — Я танцевала твоему брату стриптиз, — прибавила язвительно.

— Мира…

Кое-как натянув на себя футболку и джинсы, я кивнула на то кресло, из которого совсем недавно поднялся Саша.

— Садись. Я хочу услышать объяснения.

Теперь уже страха узнать, что сказанное Алексом — правда, у меня не было. Было лишь омерзение, отвращение к тому, что братья могли со мной сотворить. Но я все еще хотела знать подробности и имела на это все права.

— Мне очень жаль, что ты это услышала, — тихо проговорил Ник, когда я застыла напротив него со сложенными на груди руками.

Ах. Ему жаль, что я это услышала. Не что это случилось, а что я узнала…

— Тебе жаль, что ваши мерзости в отношении меня — больше не тайна?

— Да! Да, если тебе так угодно!

Никита порывисто поднялся, подошел ко мне и попытался обнять. Я с силой, которой даже не ожидала от самой себя, отпихнула его, понуждая отступить.

— Я виноват… Очень! Но лишь в том, что напился тогда и позволил этому случиться! Я и предположить не мог, что эта сволочь прокрадется в спальню и будет тебя там поджидать!

Голова закружилась, а комната поплыла перед глазами. Значит, это правда… и надежды на то, что со мной сыграли злую шутку — нет. В первую брачную ночь рядом был… Саша.

Вновь подкатила тошнота, но я приказала себе с ней бороться. Никто не должен заподозрить, что я беременна.

В голову стрелой влетела мысль, которая меня отрезвила. Правда, от того, что нарисовалось в воображении, пульс зашкалил, но я обязана была узнать правду.

— А на следующую ночь? На кухне? — прошептала я помертвевшими губами.