Все же набрав номер мужа и получив заверения, что он скоро подъедет, я вернулась к себе в комнату и надела джинсы и футболку вместо потрепанного, но такого любимого домашнего костюма.

Еще у меня имелась дилемма, решение которой пока отсутствовало. А именно — беременность. Понятное дело, что скрывать я ее смогу лишь в ближайшие три-четыре месяца, а вот дальше придется так или иначе обсуждать с обоими братьями то, от чего у меня до сих пор волосы на затылке вставали дыбом. Их отцовство. И я даже представить не могла, к чему мог привести этот разговор.

Вздохнув и отложив эти мысли на потом, я направилась на кухню, чтобы посмотреть, имеется ли в холодильнике еда на тот случай, если Никита будет голоден.

Муж приехал через полчаса, и я сразу же поняла по его виду — что-то случилось. Не успела поздороваться с ним, как Ник привлек меня к себе, сжал руками и, уткнувшись в изгиб шеи, прошептал:

— Мне так тебя не хватает.

Я почувствовала, как сердце застучало быстрее, но мысленно одернула себя. То, что сотворили оба брата, пусть Никита был и меньше виноват в случившемся, не заслуживало прощения.

— Пойдем… я хочу многое с тобой обсудить, — проговорила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Высвободилась из рук мужа и направилась на кухню.

— Будешь чай? Кофе? — предложила Никите, когда он устроился за столом.

Выглядел муж каким-то… помятым, что ли. Словно не спал пару ночей подряд. Он помотал головой, сделал глубокий вдох и сказал:

— Начинай.

А у меня все слова куда-то подевались. Потому что одно дело придумывать, что скажу Никите при встрече, и совсем другое — оказаться с ним лицом к лицу на крошечной кухне.

— Ты… должен понимать одну вещь, — сказала размеренно и неторопливо, судорожно подбирая слова.

— Какую?

— В дом твоих родителей я не вернусь. Даже если ты мне трижды пообещаешь, что Саша там больше не появится.

По лицу Ника пробежала тень. Он кивнул и поджал губы.

— Закончишь и я тебе кое-что расскажу, — сказал муж.

Я нахмурилась, а у самой внутри все сжалось от неясной тревоги. О чем таком мог рассказать мне Ник? У меня не имелось ни единого предположения на этот счет. Но расспрашивать его я не торопилась — сначала хотела сказать обо всем, что у меня на душе.

— И я не знаю… как мы с тобой будем жить дальше, Никита, — призналась в том, о чем беспрестанно думала. — После того, что я узнала… после того, как ты меня избегал. Я попросту не могу представить, как может сложиться наша дальнейшая совместная жизнь. Если это возможно в принципе.

Я очень старалась говорить спокойно, но в конце мой голос все же дрогнул. И уж совсем не того я ожидала, что произошло, стоило мне замолчать.

Лицо Ника вдруг искривилось от судороги, которая прошла по нему, искажая черты. Я даже дышать перестала, когда поняла, что муж сейчас… расплачется. Он вскочил на ноги, упал передо мной на колени и, уткнувшись лицом в мои ноги, зарыдал.

А я сидела, ни жива-ни мертва, лишь только испытывала ужасающее желание сорваться с места и сбежать, куда глаза глядят.

— Он… при смерти. Я н-незнаю, что мне делать… все сейчас изменилось. Я так виноват, что не настоял на нашем примирении! Но Алекс же такой гордый. Ему никто н-не нужен. И в брате он никогда не нуждался!

Я поняла, что не дышу только когда голова начала кружиться, а перед глазами замелькали разноцветные пятна. Кто при смерти? Что я пропустила, сидя здесь в добровольном заточении? Судя по всему, Ник говорил о Саше… Но при смерти?! Что за ерунда?

— Никит… о чем ты? — выдавила из себя, когда муж с силой сжал мои ноги руками и стал затихать, но головы так и не поднял.