— Ты лжешь!

— А смысл? — передернул я плечами. — Ты сам во всем убедишься и очень скоро. Например, когда к тебе придут, чтобы все конфисковать.

Он пошатнулся. Отступил на шаг, потом второй. И все так же, неверной походкой, вышел из моего кабинета. И, как я надеялся — из моей жизни. Отныне и насовсем.

Я видел, что сказанное мной его сломило. Буквально уничтожило. Но не испытывал от этого ни торжества, ни раскаяния.

Среди ночи меня разбудил телефонный звонок. Рядом тревожно зашевелилась Мира, но я кратко шепнул ей:

— Спи.

На экране смартфона отражался номер матери. Не возникало сомнений — произошло нечто серьезное.

— Алекс…

Ее голос звучал напряженно. И было в нем что-то еще — неясное, но странное. Нахмурившись, я коротко спросил:

— Что случилось?

— Алекс… — повторила она и, сделав вдох, словно ей требовалось набраться сил для следующих слов, добавила:

— Отец умер.

— Что?

Я сел в кровати. Меня обеспокоил даже не смысл ее слов, скорее… ее тон.

— Умер, — всхлипнула она, а потом странно рассмеялась:

— Он не хотел давать мне развод, а теперь… умер…

Меня охватило дурное предчувствие. Я осторожно уточнил:

— Мама, ты же не…

— Нет, конечно! — снова рассмеялась нервно она. — У него случился инфаркт.

Она что-то недоговаривала — я чувствовал это. Но давить на нее не стал. Просто сказал:

— Я скоро приеду.

— Не надо, — ответила она. — Я уже вызвала скорую, его увезли. Приезжайте с Мирой утром.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Ладно… тогда до встречи… мама.

Я завершил звонок и невидящим взглядом уставился в стену. Промелькнула странная мысль: в жизни все же бывает справедливость. Нет, я не испытывал ни чувства мстительности, ни удовлетворения, скорее констатировал это, как сторонний зритель.

И отец, и Ник сделали много плохого. Много того, за что я ненавидел их годами. За что хотел отомстить. Но теперь, когда их обоих уже не было, не чувствовал… ничего. Потому что все былое потеряло значение.

Я посмотрел на Миру и встретил взгляд ее огромных глаз, что пробрались мне в самую душу. Она взирала на меня с тревогой и когда наши взгляды пересеклись, спросила:

— Что случилось?

— Отца больше нет. Инфаркт, — коротко откликнулся я.

— О боже… — выдохнула она, придвигаясь ближе. Ее рука сочувственно коснулась моей. — Мне очень жаль…

— Все в порядке, — ответил, склоняясь к ней ближе. Полной грудью вдохнул аромат ее волос и понял, что теперь я — свободен. От всего. От прошлого, от мести, от ненужных воспоминаний. Свободен и… счастлив.

— Мира… — шепнул ей на ухо, отводя с него прядь волос.

— Ммм?

Сердце замерло, а затем совершило решительный скачок и я, следуя за ним, выдохнул:

— Я люблю тебя.

И это было единственное, что теперь имело для меня значение.

Эпилог. Мира

— Мама! Мамааа! — раздался крик Вики, и мы с Сашей, как по команде, повернули головы на звук.

Муж тут же всполошился. Подскочил с дивана, устремился навстречу дочери, выбегающей из столовой.

— Что случилось? — ужаснулся он, как делал всегда, когда Вика кричала что-то вроде «мама!» или «папа!».