Нас отпустили через время, и мы поехали домой. Я хотела только одного — больше ни о чем и никогда не думать, хотя и понимала, что это невозможно. Впереди и меня, и Сашу ожидали новые испытания — похороны, разговор с родителями близнецов, решение вопросов с долгами Никиты. Я опасалась, что люди, расквитавшиеся с ним, могут добраться и до меня, хотя Алекс убеждал, что не допустит подобного.

И еще имелось множество переживаний и обстоятельств, в которых теперь мы должны были существовать.

Но сейчас, когда Саша обнимал меня и когда все самое страшное осталось позади, я не хотела ни о чем думать. Особенно о том, что сегодня все могло закончиться плачевно, ведь счет шел на секунды.

— Тебя точно не станут обвинять? — спросила я, повернув голову к Алексу.

Он усмехнулся, но в глазах Саши я увидела тревогу.

— Только не говори, что ты сама не веришь в мою непричастность к тому, что братец теперь в аду, — хмыкнул он.

— Дурак, — констатировала я, вздыхая.

— Не такой уж и дурак… потому что за тебя я и вправду готов убить.

— Как хорошо, что не пришлось этого делать, — покачала головой.

Я отвернулась и закрыла глаза пытаясь заснуть. Эмоции постепенно отключались. Чувства — тоже. Все, кроме одного. Всепоглощающей любви к человеку, который сейчас был рядом.

— Меня не станут обвинять, — заверил Саша, когда явь стала постепенно растворяться, замещаясь дремой. — Отдыхай и не думай ни о чем, — добавил он, и я провалилась в сон.

— Ольга Станиславовна, — тихо позвала я, когда она наконец ответила на мой звонок.

С момента той страшной ночи прошло три дня. Алекс почти не появлялся дома, бесконечно решая какие-то вопросы, в которые меня старался не втягивать. Лишь только коротко и сухо, словно это был отчет, рассказывал о самых главных происшествиях. Например, о том, что полиция полностью сняла с него подозрения, потому что Никиту убили те, кому он задолжал очень крупную сумму денег.

Я понимала — опоздай тогда Саша хоть на полчаса, меня бы уже не было в живых. И когда думала об этом, все внутри скручивалось тугим узлом.

— Да, Мирочка.

Голос Ольги Станиславовны был таким безжизненным, что с губ моих сам по себе сорвался всхлип.

Не представляла и представлять не хотела, что чувствовала сейчас свекровь. Но и быть в стороне не могла. Несмотря на то, что Саша категорически запретил мне присутствовать на предстоящих похоронах, я хотела поддержать Ольгу Станиславовну, насколько могла.

— Если вам что-то нужно…

Я произнесла эти слова и тут же мысленно себя обругала, не зная, что добавить и как продолжить. Однако свекровь ухватилась за них, будто они были спасательным кругом.

— Да… нужно! Приезжай, пожалуйста… Ты же ребеночка его носишь. Хоть какая-то частичка Никиты останется.

Черт… и почему я не подумала, что сейчас новости о несостоявшемся отцовстве Ника для его родителей будут как содранный с раны бинт?

— Я приеду… позже. Хорошо? — как можно спокойнее сказала в ответ. — И у нас ведь с вами столько планов впереди.