Конечно, рассчитывать, что мне гостеприимно распахнут двери, не приходилось. Да я и не собирался ждать приглашения. Действовал быстро, практически на звериных инстинктах — быстро оценив хлипкую деревянную преграду, с разбегу ударил в нее ногой. Раз, другой, третий. Стараясь при этом не представлять, что увижу за ней. Не думать, что он успел сделать с Мирой.

Наконец проклятая дверь, жалобно взвизгнув, отлетела в сторону. Зрелище, которое мне предстало, заставило меня похолодеть.

Казалось, кошмар повторяется — обнаженная девушка с искаженным отчаянием лицом. Усилием воли я отогнал от себя жуткие воспоминания, сосредоточившись на том, что творилось в настоящем. На том, что я еще мог предотвратить.

Мой неожиданный взлом дал мне некоторое преимущество. Всего несколько секунд, в течение которых Ник с ненавистью и непониманием на меня смотрел. Но этого хватило, чтобы кинуться на него, не позволив подобраться к Мире.

— Мира, беги! — крикнул я ей, впечатывая брата своим телом в стену. Молниеносно достав из кармана ключи, кинул их себе за спину, скомандовав:

— Беги в машину, закройся там и вызови полицию!

— Я без тебя не уйду! — выкрикнула она в ответ.

И в этот самый момент я заметил, что Ник пытается что-то выудить из-за спины. Сомневаться не приходилось — это оружие. Тратить время на то, чтобы рассмотреть, какое именно, я не стал. Быстро развернувшись, вытолкал Миру силой из квартиры, повторив еще раз:

— Беги!

И успел вовремя обернуться, чтобы уклониться от удара ножа, целившегося мне в живот.

К моему счастью, Ник никогда не был ни силен, ни ловок в драках. Ему это просто не требовалось. В отличие от меня, вынужденного все, что имел, выбивать потом и кровью.

В глазах Ника светилось безумие, когда он снова бросился на меня. Ударом ноги на опережение мне удалось выбить у него нож, а когда он попытался выскочить наружу, видимо, намереваясь догнать Миру, я с нечеловеческой силой метнулся ему наперерез и опрокинул его на пол.

Весь ужас, что пережил за этот вечер, выродился теперь в холодную ярость. Припечатав брата ногой к старому, потертому линолеуму, я прохрипел:

— Тебе конец.

— Что, убьешь меня? Родного брата? — оскалился он.

— Нет, — усмехнулся угрожающе в ответ. — Но сделаю так, что ты сам захочешь умереть.

Мы сверлили друг друга глазами. Склонившись к нему, я задал вопрос, ответа на который искал всю свою жизнь:

— Чего тебе, урод, постоянно не хватало?! У тебя же было все, что ты хотел!

Он рассмеялся — резко, неприятно, и звук этот походил больше на карканье.

— Все, кроме свободы!

Он безвольно откинул голову назад, потом снова приподнял и взглянул на меня с такой злобой, какой я еще не видел:

— Ты думаешь, у тебя не было родителей, Алекс? Зато у тебя было детство!

— Детство? — искривил я губы в презрительной усмешке. — Это был ад!

— Да что ты знаешь об этом?! — буквально выплюнул Ник в ответ. — Папаша мне жизни не давал! С рождения воспитывал во мне будущего наследника!

— Как бы он с тобой ни обращался, ты не имел права насиловать всех этих женщин! — прохрипел я.

— Идиот! Ты ничего не понимаешь! С ними я чувствовал себя сильным! Я был хозяином положения!

— Ты был и остаешься всего лишь мразью, — констатировал я с отвращением.

Он снова неприятно рассмеялся и дернулся, пытаясь скинуть мою ногу со своей груди.