Я застыла каменным изваянием. Пока Никита считает, что я ношу его ребенка, у нас с малышом есть хоть какой-то шанс на спасение.

— Мне не во что переодеться, — тихо откликнулась в ответ, делая вид, что осматриваюсь в поисках одежды. На деле же, отмечая про себя, где и какая вещь стоит из тех, которыми можно нанести удар посильнее.

— И не нужно переодеваться. В ванной есть полотенце, завернешься в него и выйдешь. Запираться я не разрешаю, если пойму, что ты это сделала — высажу дверь. Она хлипкая, много сил не понадобится.

Я до боли прикусила нижнюю губу. Мне нужна была трезвость, а никак не та застилающая все мысли пелена ужаса, что растекалась по венам.

— Хорошо, — приглушенно ответила Нику и быстрым шагом направилась на поиски ванной комнаты.

В ней был такой запах сырости и чего-то противного, что меня затошнило. Я включила воду, сама же села на бортик ванны, потому что ноги меня не держали. Итак, надо было хорошенько подумать над тем, что мне делать и как действовать дальше, но туман в голове был таким плотным, что здравые мысли испарились.

Сколько смогу пробыть здесь прежде чем Никита решит, что я излишне задержалась? Минут десять-пятнадцать… Что будет потом? Он набросится на меня и изнасилует? От картинок, замелькавших перед глазами, тошнота стала совсем уж невыносимой.

Вскочив с бортика, я начала копаться в покосившемся шкафчике. Использованная бритва, бутылочка с остатками шампуня. Дезодорант!

Я вцепилась в баллончик с такой силой, что пальцы засаднило. Встряхнула его, с облегчением обнаружив, что он наполовину полон. Наверно, глупо было надеяться на то, что я смогу причинить Нику такой вред, что хватит времени забрать у него ключи, открыть дверь и выбежать из квартиры, но другого выхода у меня не имелось.

Отставив находку, я быстро стащила с себя одежду, оставшись в одном белье. Замоталась в полотенце, справедливо решив, что самым правильным будет поначалу отвлечь внимание Никиты, ну, или притупить его бдительность.

Быстро сложив вещи, я оставила их на стиральной машинке, после чего снова взяла дезодорант и принялась ждать. Тянула время, как могла, а сама молилась, чтобы только Саша не бросил меня в беде. Чтобы смог найти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мир… Мира! Хватит плескаться, выходи, — раздался голос Никиты в тот момент, когда я заподозрила, что он позволит мне быть в ванной сколько угодно.

— Сейчас! — откликнулась мгновенно, и мой голос показался мне жалобным писком. — Пара минут, я уже заканчиваю.

Ник промолчал. Я завела руку с баллончиком за спину, каждое мгновение ожидая, что Никита войдет в ванную и у меня больше не останется выбора.

— Но не больше, — наконец раздалось из-за двери, и я выдохнула.

Две минуты — вот и все, что мне осталось до того момента, когда станет понятно, чем кончится для меня этот день.

Странно, но страх отступил. Наверно, рассудок осознавал — чувство ужаса может лишь помешать, не давая действовать быстро и уверенно.

Сделав пару глубоких вдохов, я закрыла воду и, досчитав до пяти, вышла из ванной. Никита стоял в метре от меня и ждал… Сердце снова отчаянно заколотилось. В заведенной назад руке, сжимающей баллончик, угнездилась тупая боль.

— Ты вымылась? — требовательно спросил Ник, делая шаг и перекрывая разделяющее нас расстояние.

— Да, — соврала ему едва слышно, а после тонко вскрикнула, когда Никита прижал меня собой к двери и накинулся, жадно целуя в шею.

Меня опять обуяла дрожь.