Пластинка кончилась. В наступившей тишине все взгляды обратились на вновь пришедших. Вслед за негромким говором раздался смех вокруг музыкального ящика. Эти ребята были в большинстве своем молоды и хорошо сложены и носили брюки в обтяжку и тесные рубашки. У бара сидели две женщины, рассчитывая подцепить мужчину в ночь, когда никто не испытывал особого желания быть подцепленным. За стойкой стояла женщина постарше, она протирала бокалы. За столиком сидели два грузчика с банановых лодок, баюкая в руках рюмки с белым ромом и ganja.Один из них несколько раз внимательно оглядел Анжелину с головы до ног.

– Нам нужна помощь, – сказал Рубен.

Кто-то нажал кнопку музыкального ящика, и новая пластинка упала на проигрыватель.

– Я сказал, нам нужна помощь. У нас придавило человека на Банке Грэпплера. Нужна лебедка. Кто-нибудь из вас знает, где ее можно достать?

Его слова почти целиком заглушал гром из музыкального ящика. Молодые люди повернулись к нему спиной и пританцовывали в такт музыке. Грузчики уткнулись взглядом в бокалы. Шлюхи смотрели друг на друга.

Анжелина выругалась вслух и направилась туда, где стоял музыкальный ящик. Он был включен в розетку, расположенную на высоте человеческой груди на стене, к которой его приставили. Анжелина, не останавливаясь, схватила шнур и выдернула вилку из гнезда. Музыка дернулась и со скрежетом умолкла. Один из мужчин с копной жгутов на голове попробовал схватить Анжелину за руку. Она посмотрела на него так, что он остановился, как вкопанный.

– Этот человек сказал, что нам нужна помощь, – заявила она голосом, не терпящим возражений. – Мы только что пришли с Банки Грэпплера. Нам нужно вернуться туда, чтобы спасти человека, которого придавило на дне. Нам некогда валять дурака с вами. Итак, к кому нам обратиться?

Наступило долгое молчание. Затем один из грузчиков заговорил:

– Никто не пойдет в море сегодня. Ваш человек мертвый. Оставьте его, как есть, леди. Сегодня будет плохая ночь.

– Что значит плохая?

Грузчик покачал головой.

– Плохая, леди. Очень плохая. А потом будет еще хуже. – Он замолчал и посмотрел ей прямо в лицо. У него были красные глаза и влажные от рома губы. – Вы что, радио не слушаете? Ураган идет. Сегодня будет здесь.

60

Снаружи шторм набирал силу, становясь с каждой минутой все неистовей и злее. Провожаемый глазами своих компаньонов, уже не смеющимися, грузчик повел Рубена и Анжелину к двери и показал направо, где сквозь пелену дождя виднелся рядок огней.

– Это, – сказал он, – окна экспедиционной службы порта на Бридж-стрит. Возможно, там кто-то сможет помочь вам, по крайней мере, рассказать подробнее об урагане.

Полубегом, подгоняемые крутящимися порывами ветра и проливным дождем, который хлестал их на всем протяжении пути, они заторопились в указанном направлении. Рядом с ними что-то тяжелое с грохотом обрушилось на землю. Бетон под ногами был коварно скользким, весь в пятнах машинного масла, поверх которых несся стремительный злобный поток дождевой воды. Ничего не видя и не слыша, они бежали через этот водоворот, держась за руки, как дети, не столько для равновесия, сколько для того, чтобы как-то ободрить себя.

Экспедиционная служба представляла собой низкую деревянную хибару, соединенную единственным проводом с ближайшим телефонным столбом. Рубен торкнулся в дверь. Она была заперта. Он физически чувствовал, как секунды утекают сквозь пальцы, минуты торопятся, пропадая из вида.