Лейтенант Абрамс и Анжелина Хаммел были направлены на Гаити в качестве... приманки. – Салли закрыла глаза. Она увидела черных рыб с рядами треугольных зубов, рыбы плавали в водной круговерти. Она не могла рассказать им всего, так было решено.

– Мы полагаем, что рыба, возможно, клюкнула. Вчера президент Цицерон ввел комендантский час.

Есть сообщения о появлении войск на улицах нескольких городов. Два главных аэропорта были закрыты. И мы потеряли всякую связь с нашими двумя агентами. Мы полагаем, что Уоррен Форбс также находится сейчас на Гаити. Лично я убеждена, что он просто ожидает приказа действовать. Нам необходимо принять меры быстро, и эти меры должны быть решительными. Вот почему вас пригласили сюда сегодня.

Салли села. Она чувствовала опустошенность внутри. Ее руки дрожали. Глаза всех присутствующих были устремлены на нее. Она взглянула на часы. Обед должен был начаться десять минут назад. Она удивилась, почему жена Сазерленда не позвонила ему в «берлогу», чтобы сказать, что все готово. Сазерленд, специально попросил ее об этом, чтобы не дать затянуться утреннему разговору. Было жизненно важно, чтобы каждый чувствовал себя свежим и готовым к самой трудной части сегодняшней программы – послеобеденной дискуссии.

Сазерленд тоже поглядывал на часы. У него появилось странное ощущение, что не все совсем в порядке. Он исподтишка оглядел комнату. Все выглядело так, как и должно было выглядеть. Салли снова встала, чтобы прояснить один-два момента, потребовавшие немедленного внимания. Сазерленд почувствовал, как волосы зашевелились у него на затылке. В чем дело? Почему он так разнервничался?

Салли села. Эмерик Йенсен предложил несколько комментариев. Кто-то задал вопрос. Сазерленд не слышал о чем, он был слишком занят прислушиваясь, очищая сознание. И вдруг со щелчком все встало на место. Дело было не в каком-то звуке, а в отсутствии звуков – тишина, которая привлекла его внимание. Дети играли снаружи, носились туда-сюда, кричали, смеялись. В какой-то момент все эти звуки прекратились.

Возможно, его жена увела, их в дом, чтобы приготовиться к обеду? Сазерленд прислушался. Внизу не было слышно ни детей, ни взрослых. Он знал этот дом, он прожил здесь с семьей пятнадцать лет, он знал его звуки.

Не говоря ни слова, он встал и подошел к боковому окну кабинета, которое открывалось на внутренний дворик и парк. Он посмотрел вниз.

Что-то случилось со временем. Оно остановилось, пустилось вскачь, остановилось снова. Он прислушался к ударам собственного сердца, и между каждым толчком проходили целые жизни. Он слышал голоса за спиной, но не понимал, что они говорят.

– Я спросила, с тобой все в порядке, Сазерленд? – Салли шагнула к нему. Он словно не слышал ее. На что он там смотрел? Почему его руки так сцепились вместе? Она подошла и встала рядом. Он побелел, как лист бумаги. Она проследила его взгляд, через окно и вниз, в парк.

– Господи милосердный!

Дети лежали на лужайке, там, где их свалил газ, некоторые лицом вверх, другие – вниз. Сюзи Крессуэлл была среди них, девочка в розовом свитере. Салли узнала дочерей-близняшек Донована, Эллен и Линду. Вместе с детьми на траве лежало несколько взрослых.

Человек в черном костюме и противогазе пробирался между неподвижными фигурами. В руке он держал пистолет с глушителем и приканчивал свои жертвы одну за другой выстрелом в затылок, по одному на каждую. Тела по очереди дергались и замирали.

Салли повернулась и схватила свой жакет, наброшенный на спинку стула. Со всех сторон к ней обратились недоумевающие лица. Кто-то уже вскочил на ноги. Она выхватила из кармана переговорное устройство и нажала кнопку.