Хупер находился в полубессознательном состоянии. Он шевельнулся, когда Рубен присел на край топчана. Здесь не было ни шоколадок «Херши», ни фотографий святых. Хупер попробовал поднять руки в тщетной попытке защититься от ударов, которые, как он думал, сейчас на него обрушатся. Обе руки были сломаны сразу в нескольких местах. Кисть одной из них неоднократно раздавливал чей-то каблук.

– Все в порядке. Дуг, это я. Мирон Фелпс. Я пришел помочь вам. Я хочу попробовать вытащить вас отсюда.

Голова Хупера перекатилась набок, лицом к Рубену. Рана на щеке вскрылась и стала еще больше. Оба глаза текли от кровоподтеков. Губы распухли и были перепачканы кровью. Он открыл рот, чтобы заговорить, обнажив кровоточащие десны, – почти все его зубы были выбиты прикладом карабина. Рубен поморщился, заметив, что его левое ухо было наполовину отрезано.

Он почувствовал, как в нем закипает ярость. Повернувшись, он закричал на Лубера:

– Черт бы вас подрал, почему вы не отвезли его в больницу? Его нужно лечить! Вы кто, дикари?

Лубер притворился, что не понимает. Он стоял, прислонившись спиной к двери, и чистил ногти. Даже здесь он не снял своих черных очков.

– Фелпс... – прошептал Хупер срывающимся голосом. – Кто... не... помню...

– Не важно. Я собираюсь вытащить вас отсюда, отвезти в больницу. Я не позволю им держать вас здесь.

– Никто не... говорит по-английски, – со свистом выдавливал из себя Хупер.

Он постарался принять более удобное положение, но это причинило ему такую боль, что он едва не потерял сознание. Рубен подозревал, что у него сломано несколько ребер. Он боялся его трогать.

– Пожалуйста, – заговорил он. – Старайтесь не двигаться. Я скажу Беллегарду, что вам необходимо сделать укол морфия и переложить в нормальную кровать. Амирзаде ждет на улице. У него есть лекарства в машине.

– Бли... ближе... – прошептал Хупер. Рубен наклонился к нему. – Нет... пистолета... Никог... да не было... писто... лета... Хотел... по... поговорить... Вал-рис... Не... убивал... Пожалуйста... поверьте...

– Я верю вам, – сказал Рубен, – я вам верю. – Он неуверенно вытянул руку и мягко тронул Хупера сбоку за шею, где тот как будто был без синяков. Слезы вытекали, из-под опухших почерневших век Хупера. Рубен достал бумажную салфетку из кармана и вытер их. «Где теперь Бог Хупера? – спрашивал он себя. – Где теперь чей угодно Бог?»

Со стороны двери раздался какой-то звук. Рубен обернулся. Макс Беллегард стоял на пороге и наблюдал за ним. Лубер отодвинулся в сторону, освобождая проход для своего начальника. Макс словно стал другим человеком, чужим, его добродушие, пусть и притворное, теперь исчезло окончательно.

– Так что же мистер Хупер говорил вам, лейтенант Абрамс? Какие ласки он вам нашептывал?

Рубен встал. В первый момент он даже не осознал, что Беллегард употребил его настоящее имя. Было ли оно известно майору с самого начала? Или это Анжелина только что сказала ему?

– Он заявил мне, что у него не было пистолета. Он сказал, что пришел к Валрису просто поговорить, и все. Я ему верю.

Беллегард щелкнул пальцами. Полицейский в форме выступил из тени позади него и что-то ему протянул. Майор поднял предмет в руке и поднес его ближе к свету. Это был пистолет в полиэтиленовом пакете, мощный браунинг Хай-Пауэр.

– Я вижу, вы его узнаете, лейтенант. Это тот самый пистолет, который находился у мистера Хупера в момент ареста. На нем сохранились отпечатки его пальцев.