— Что? — Отравитель посмотрел на солдата, и ему показалось, что тот что-то прячет за спиной. — Да, да. Живым.

Неттл притаился в сетях и ждал. Ждал. Высоко над головой единственное окно башни казалось безжизненной черной дырой. В конце концов он встал, пеньковые веревки растянулись под его весом. Если бы зацепить крюк за край башни. По такому наклону подняться — раз плюнуть.

А что потом?

Такому здоровяку ни за что не пролезть в крошечное окошко. Нужно найти другое место, из которого виден вход в башню, и там в безопасности переждать, пока Девон сам не выйдет. Отравитель не может оставаться в башне вечно.

Неттл решил покинуть убежище в сетях и перебраться в одну из выжженных хибар на противоположной стороне улицы.

По обломкам труб и хламу, разбросанному на остатках пола, можно было предположить, что в свое время здесь находилась котельная. Огонь давно выжег помещение дотла, оставив голый почерневший скелет. Цепи и канаты еще поддерживали ветхие кирпичные стены, но пол накренился, готовый в любую секунду сорваться в пропасть. Верхний этаж практически полностью обрушился. Из стены торчала только узкая площадка с ощетинившимися балками, выходящая на сторону улицы. Неттлу было этого вполне достаточно, чтобы надежно укрыться и наблюдать.

Он забросил крюк, который зацепился за уцелевшую перекладину, подтянулся и уселся в оконном проеме. Несколько острых осколков все еще торчали из рамы.

Приближалась ночь, а Неттл так и сидел посреди мокрых досок и гор мусора, боясь зажечь фонарь. Кожа и одежда насквозь пропитались запахом гнили и пепла. Звезды блестели сквозь решетку балок, оставшихся от крыши. Ни одного корабля больше не появилось над башней, хотя вдалеке в другой части города слышался гул двигателей. Недавно один корабль разбился. А ему какое дело?

На противоположной стороне улицы молчаливая башня хранила свои секреты.

Прошло какое-то время, и полоски неба над головой начали светлеть. Силуэты поломанных досок и остального мусора отчетливо проступили на фоне обгоревшего кирпича. Шум кораблей стих с наступлением утра: защебетали птицы, вдалеке раздавались голоса и приглушенный звон молотков в городских доках.

Утро постепенно приближалось к полудню. Стало нестерпимо жарко и влажно. Над головой нависло тяжелое свинцовое небо. Господин Неттл повернулся на другой бок, чтобы дать отдохнуть затекшим конечностям. Бедняга потер уставшие глаза и вытащил флягу и горсть изюма — все, что осталось из запасов еды. И вода, и изюм пропахли сажей.

Голова падала от усталости. Раны еще не успели как следует затянуться, и пропитанная грязью одежда больно царапала кожу. Неттл размял шею и попробовал усесться поудобнее. Вес ножа на бедре прибавил ему сил.

— Убийством нельзя наслаждаться, — изможденно сказала Абигайль.

Неттл слишком устал, чтобы спорить.

Господи, как же хочется пить. Даже желудок свело от жажды. Чтобы подвинуться немного назад, он крепко сжал разодранной ладонью рукоятку ножа. Что-то его беспокоило: словно крыса вгрызалась в затылок. Ее не видно, только слышно. Отравитель сказал нечто важное, только Неттл позабыл, что именно.

Что бы то ни было, со временем вспомнится. Неттл отпустил нож и спрыгнул с окна. Кирпичи и зола посыпались на землю. Руки совершенно почернели.

Старый ублюдок не будет сидеть там вечно.

За целый день солнце так и не показалось, на землю не легло ни одной тени. Влажный и липкий воздух, словно вода, заглушал далекие голоса и стук молотков в доках Скиза, крики рабочих и звон колоколов.

Господин Неттл вытер пот с лица и закрыл глаза. Где-то совсем далеко гудели двигатели.

Что-то шло не так. Господин Неттл вдруг оказался в доме Девона. Девон сидел за столом и улыбался: лицо словно жуткое лоскутное одеяло.

Отравитель поднял маленький пузырек с кроваво-красной жидкостью, которая плескалась и облизывала стеклянные стенки.