— Боже мой, а тебе не кажется, что мне хотелось бы? Освободиться от всего этого. Это подобно физической боли. — Девушка прижала ладони ко лбу. — Только вот не мне решать. Мой брат теперь глава дома, и он не соглашается подписать документы: хочет наказать меня за то, что я добилась того, чего он так и не смог. Я могу вплотную подойти к человеку и убить его, а потом жить с этим. Воткнуть в живую плоть нож и смотреть, как она истекает кровью. — Спайн усмехнулась. — В каком-то смысле я даже хуже, чем Карнивал. Говорят, она наносит себе раны после каждого убийства — физическая боль облегчает душевные страдания. Дилл нахмурился.

— Разве это не причиняет только больше боли?

— Боль бывает разной. Иногда одна вытесняет другую. — Рэйчел мрачно взглянула на забинтованные руки. — Меня наградили шрамами враги. Мне никогда не приходилось самой наносить себе раны. Так может быть, я и не заслуживаю посвящения? Мы жаждем лечь под иглы, потому что это смерть без страха смерти. — Она вздохнула, издав сухой, хриплый звук. — Спайны должны бы за мной охотиться, а не за ней.

Диллу стало неловко, когда он заметил на руках Рэйчел повязки.

— Ты сражалась с ней?

Спайн пожала плечами.

— Откуда она появилась?

— Если верить священникам, прямо из коридоров Айрил. Демон, посланный собирать души для Лабиринта. Есть и другие версии. Некоторые говорят, что Карнивал поднялась из бездны вместе с Кэллисом и Девяноста Девятью. Когда закончилось действие ангельского вина, она начала убивать, чтобы поддерживать собственную жизнь. — Девушка задумчиво посмотрела в черную пропасть. — Мне всегда казалось, что истории о Карнивал несколько преувеличенны. Я считала, что она убивает, но на самом деле не забирает души жертв, что она такая же смертная, как я и ты. Только вот я видела слишком много обескровленных после Ночи Шрамов, видела, как двигается ангел: слишком быстрая, слишком сильная. И глаза… яростные, голодные, черные, словно бездна.

— Ты можешь остановить ее?

— Сильно сомневаюсь.

— Тогда зачем пытаешься?

— Я же спайн, — ответила девушка с горькой улыбкой. Разговор на некоторое время оборвался. Периодически из труб Ядовитых Кухонь с гулом вырывались струи огня, ярко вспыхивали и постепенно угасали. Над крышей клубились облака тяжелого дыма, перекатывались и раздувались, а затем пеплом и сажей опускались вниз. За адским занавесом солнечный диск постепенно катился к краю пропасти. Сквозь пелену ядовитого тумана вечернее небо казалось больным и потрепанным.

Рэйчел отщипнула кусочек ржавчины и бросила в пустоту.

— А ты знаешь, что уже организовывались экспедиции на дно бездны?

— В бездну? — Дилл впервые слышал об этом.

— Безусловно, секретные. Втайне от храма. Безумцы воровали корабли, строили воздушные шары, изобретали какие-то крылатые штуковины и еще много ерунды. Все так и сгинули там, внизу…

— Что с ними случилось?

— Они так и не вернулись.

Дилл вгляделся в глубину. Даже сейчас при свете вечернего солнца темнота бездны тревожила ангела. Рэйчел продолжала отдирать куски ржавчины. Коричневые скорлупки кружились и танцевали в воздухе, словно осенние листья, а потом их проглатывала черная пасть. На противоположном краю расселины завыла сирена, и военный корабль плавно отделился от заправочной платформы. Судно медленно опустилось, затем, ведомое тросами, вынырнуло из тени на более открытое пространство. С причала раздавались скрип тележек и крики рабочих. Канаты отпустили, взвыли двигатели, и машина устремилась прочь из черной трещины Скиза в небо, плавно набирая высоту. Корабль поднялся над лесом кранов и паутинами цепей, над клубами дыма и пламенными языками Ядовитых Кухонь и превратился в черное пятно на фоне заходящего солнца.