|
- О том, что противоположный от Манхэттена берег густо заселен триффидами, я упоминать не стал. Мы принялись грести, толкая мешки с одеждой перед собой. К животу снова прикоснулось нечто скользкое, и с моих губ едва не сорвался вопль ужаса. Лишь титаническим усилием воли мне удалось сдержать крик, но по спине и ногам даже в ледяной воде побежали мурашки. Мне казалось, что на моей шее в любой момент могут сомкнуться гигантские челюсти или из-под воды появится рука утопленника и схватит меня за горло. Иррациональные страхи не оправдались. Ночной пловец не вернулся. Мы продолжали грести к берегу. Я показал на растущие у самой кромки кусты и прошептал: - Выгребаем туда. Там нас не увидят с улицы. Последние несколько ярдов дались нам с огромным трудом. Сильнейшее течение отбрасывало нас назад, и мне по-прежнему казалось, что невидимый речной житель вот-вот возникнет прямо перед моим лицом. Марни плыла чуть впереди, изо всех сил колотя по воде руками и ногами. Ее белые пятки появлялись и исчезали перед моим носом. Через несколько мгновений я ощутил, как что-то очень острое процарапало по моим коленям. Я опустил руку поглубже, и мои пальцы уперлись в камень. С наслаждением встав на ноги, я выбрался из реки и совершенно обессиленный уселся рядом с Марни, которая как ни в чем не бывало выжимала воду из волос. Я уже начал развязывать шнурок на своем мешке, когда Марни толкнула меня локтем и кивком показала на реку. Я увидел, как из воды возникла темная, закругленная по краям масса. Это было живое существо - я сумел разглядеть спинной плавник. Затем я услышал шипение воздуха, и над водой на мгновение возникли струйки пара. Итак, это было мое морское чудовище. Мой гость из бездны. Я улыбнулся (с огромным облегчением, надо признаться) и сказал, больше обращаясь к себе, чем к Марни: - Это всего лишь портовый дельфин, иначе называемый морской свиньей. Однако наслаждаться мне пришлось недолго, поскольку через минуту из кустов появилась чья-то ручища и мне в горло уперлось острие здоровенного охотничьего ножа. Другие руки схватили Марни и, заткнув ей рот, утащили в тень кустарника. Глава 40 Нечто очень злое приходит этим путем... Нас оттащили от кромки воды в кусты. Я все время чувствовал уколы ножа в шею и понимал, что любое неосторожное движение станет для меня последним. Здоровенная лапа схватила меня за подбородок и повернула лицом к пробивающемуся через кустарник свету уличных фонарей. - Ну и что же нам делать с этими голубками? - спросил чей-то голос. - Убей их. - Но... - И побыстрее. Ножом. С другого места послышался еще один шепчущий голос: - Постой. Я этого парня где-то уже видел. - Где? - Да это же пилот, который вез нас сюда... Англичанин... Как его там... Мэйсен, что ли? Точно - Мэйсен! - Ты уверен? - Абсолютно. За этим последовало небольшое, так же шепотом, совещание. Потом я услышал: - Сторожите их здесь. Я мигом. "Миг" затянулся по меньшей мере на добрых полчаса. Все это время сторожа не спускали с нас глаз. Блестящий клинок, как я мог заметить, был поднесен и к горлу Марни. Наконец в глубине кустов послышался шорох, и чей-то голос прошептал: - Сакраменто. - Берлин, - прошипел в ответ мой страж. Из кустов вышли несколько человек, и знакомый, хотя и несколько удивленный голос произнес: - Дэвид, какого дьявола ты здесь оказался? - Рука, державшая меня за челюсть, исчезла. Соответственно, исчез и клинок. Я повернулся и увидел Гэбриэла Дидса. Он в изумлении переводил взгляд с меня на Марни, с Марни - на меня. Наконец по его роже расползлась широкая улыбка, и он спросил: - А почему вы голые? Я поспешил рассказать Гэбриэлу, что произошло, не забыв сообщить печальную новость, связанную с захватом наших гидропланов. Услыхав о самолетах, он огорченно щелкнул языком. |
