|
До моего слуха донесся шорох. Кто-то тяжело шагал по гравию. Я замер, пытаясь сообразить, что напоминает мне этот звук. Опять те же тяжелые шаги. Это мог быть только триффид. Растение-убийца шагало по засыпанной гравием подъездной аллее. Ожидая удара, я прикрыл лицо дверцей шкафа. - И что же вам, сэр, здесь понадобилось, позвольте узнать? - поинтересовался суровый женский голос. Я настолько изумился, услышав человеческую речь, что замер, не произнося ни слова. - Давайте без глупостей. Я же знаю, что здесь кто-то есть. До меня снова долетел звук тяжелых шагов по гравию. Я поднял лампу повыше и увидел одну из слепых матерей. Слепую мать, как известно, можно безошибочно узнать по обязательной белой косынке. Вглядевшись внимательнее, я понял происхождение звука. Женщина, работая граблями, старательно выравнивала гравиевое покрытие в тех местах, где оно было повреждено колесами. Она то и дело обращала в мою сторону взгляд невидящих, исполненных мудрости глаз. Матери было лет семьдесят, но возраст, судя по всему, никак не сказался на ее энергии. Осколки белого известняка ложились ровным и плотным слоем под точными ударами поблескивающих в свете фонаря грабель. - Матушка... - задыхаясь, начал я (ко мне вернулся голос, и я смог выговорить принятое обращение), - матушка, вы должны вернуться на территорию Дома и закрыть за собой ворота. - Должна, молодой человек? Я не ослышалась? - Да. Дело в том... - И кто же, простите, столь нагло осмеливается мне приказывать? - Прошу прощения. Меня зовут Дэвид Мэйсен. - Мэйсен? Забавно... Не имеете ли вы какого-нибудь отношения к Биллу Мэйсену? - Имею. Я его сын. - Итак, мистер Мэйсен-младший, не могли бы вы мне поведать, почему вы задыхаетесь и с какой стати вся эта спешка? К этому времени мой фонарь уже едва горел. Я так поспешно покинул коттедж мистера Хартлоу, что забыл проверить уровень масла в резервуаре. Темнота начиналась в ярде от меня, и казалось, что она непрерывно расширяется, словно воздух, который стремится заполнить вакуум. Кусты, деревья - все утрачивало формы, превращаясь в странные, чудовищные тени. - Выслушайте меня, матушка, - сказал я, тревожно вглядевшись по сторонам и ничего не увидев, поскольку фонарь почти погас. - Сюда идут триффиды. - Триффиды? - удивленно переспросила она, мгновенно перестав работать граблями. - Надеюсь, это не шутка, молодой человек? - Нет, матушка. К сожалению, я не шучу. Прошу вас... нам надо закрыть ворота. Они могут появиться здесь в любой момент. - Я посмотрел вниз по склону холма, но не увидел ничего, кроме темноты. Ничего, кроме этой ужасной, абсолютной тьмы. - Быстро! - бросила она, осознав опасность. - Берите левую створку ворот. Я закрою правую. Фонарь все тускнел по мере того как иссякало масло (полученное по иронии судьбы из триффидов), и я с трудом мог различить ажурную металлическую створку ворот высотой в добрых восемь футов. Стена была примерно такой же высоты, и я надеялся, что она окружает всю территорию. И еще я молил Бога, чтобы там не оказалось других открытых ворот или калиток. Триффиды достаточно сообразительны - наткнувшись на преграду, они начнут обходить ее по периметру и, обнаружив прореху в обороне, ворвутся в крепость и примутся убивать все живое. Откуда-то издалека долетали веселые голоса детей. Как только моя спутница защелкнула на воротах висячий замок, я сказал: - Матушка, нельзя ли собрать детей в помещении? Приблизившись к стене, они могут оказаться в опасной зоне. - Я позвоню в школьный колокол, - сказала она и поспешила туда, откуда доносились голоса детишек. Меня поразила легкость, с которой пожилая слепая женщина ориентировалась на местности. - Следуйте за мной, молодой человек. Нам может понадобиться ваша помощь. Дети страшно возбуждены и утверждают, что на улице до сих пор темно. - Да, это действительно так. - Насколько темно? Я сказал, что без фонаря не увидел бы своей руки перед носом. |
