|
- Берегите себя, мистер Мэйсен. - Постараюсь, Гэбриэл. И вам того же желаю. Никогда не забуду эту минуту. Его широкую дружелюбную улыбку. То, как он тряс мою руку, стоя рядом с распахнутой дверцей машины. Никогда не забуду - потому что в эту минуту из тени выступил человек с револьвером. Он толкнул Гэбриэла спиной на машину, отступил на шаг и выстрелил ему в грудь. Гэбриэл стал сползать по кузову, верхняя часть его туловища оказалась на сиденье, голова едва не упала на колени Керрис. Я непроизвольно рванулся вперед, чтобы удержать падающее тело. Но не успел - моя шея оказалась в удушающем захвате. Я ощутил болезненный укол в шею. Откуда-то издалека - крик Керрис. Разноцветные огни гавани померкли, закружились в бешеной круговерти. Быстрее, быстрее - сливаясь в огненный круг. Этот круг поглотил меня, и я оказался в темноте. Абсолютной, бездонной тьме. Глава 20 Иона Наверное, я, как пророк Иона, оказался во чреве китовом. Я ощущал движение. Слышал журчание фильтруемой китовым усом жидкости, свист выдыхаемого воздуха, глухие удары могучего сердца. Какой-то потусторонний голос монотонно повторял: "Десять саженей... восемь саженей... пять саженей... четыре сажени". Открыв глаза, я увидел металлические шпангоуты. Распахнулась дверь, за ней - залитый белым электрическим светом коридор. Надо мной склонилась черная тень. Я увидел иглу шприца, с нее капала жидкость. Игла вонзилась мне в руку. Я услышал стон и отстраненно осознал: этот стон - мой. Снова закружились огни. И снова водоворот света затянул меня в темную глубину. Открыв глаза в следующий раз, я сразу понял, что обстановка кардинально изменилась. Воздух пах по-иному. Так благоухают травы. Размеры помещения, в котором я находился, существенно увеличились, а кровать расширилась. Звуки тоже стали совсем иными. Издали доносилось постукивание. Казалось, кто-то приглушенно играет на ксилофоне. Но это был не ксилофон. Я не сразу догадался, что это. Голова была словно забита ватой, глаза слезились, сухой язык прилип к нёбу. Чувствуя себя как после грандиозной попойки (за что теперь приходилось расплачиваться), я с диким трудом принял сидячее положение. На полу рядом с кувшином воды стояла жестяная кружка. Я долго тупо смотрел на эти предметы. Я знал, что смертельно хочу пить.. Мне хотелось немедленно наполнить водой кружку и вылить всю эту живительную прозрачную влагу в себя. Но связь между желанием и способностью двигать рукой каким-то непостижимым образом прервалась. Взгляд моих слезящихся глаз был устремлен на кувшин и кружку. Лишь очень нескоро мне удалось частично восстановить мышечный контроль. Вялыми, слабо скоординированными движениями я плеснул в кружку воды, поднял ее дрожащими руками, но не донес до рта, вылив все содержимое за ворот рубашки. Тогда я решил действовать иначе - поднес к губам кувшин и залпом выпил все его содержимое. Такой вкусной воды, поверьте, я еще не пил! Влив в себя добрую кварту жидкости, я почувствовал себя чуть получше. Головная боль ослабела, у меня начал пробуждаться интерес к окружающему. "Итак, мистер Мэйсен, - сказал я себе, - посмотрим, что мы имеем. Стены? Бревенчатые. Окна? Ни единого. Деревянные стропила под крышей из... гофрированного железа. Так точно, сэр. Из гофрированной, слегка поржавевшей и покрытой оранжевыми пятнами жести. Пол из хорошо утрамбованной земли. Единственная электрическая лампа без абажура болтается на шнуре под крышей. Других источников света нет. А вы, сэр, восседаете на... на походной койке... без одеял". Двинемся дальше. Я с трудом поднялся и неверной походкой направился к двери, которая, судя по виду, когда-то была установлена в богатом доме. Теперь она закрывала вход в строение с не столь аристократическими замашками. Дверь оказалась заперта. Это уже хуже. Мой отравленный наркотиком разум продолжал проясняться, и я уже смог сообразить, что стал пленником. |
