В эту ночь Алеа уснула с трудом. Она попыталась войти в мир Джар, но он был пуст. Совсем пуст. От саймана там не осталось больше ни следа.

Но Алеа надеялась, что еще не поздно.

Так они ехали целых три дня, все меньше разговаривая, и с каждым шагом на душе становилось все тревожнее. Сердце сжималось в предчувствии беды. Они старались отвлечь свои мысли, забыть о том, с кем им предстояло сразиться, но его лицо во сне и наяву преследовало их красной тенью.

Надвигалась осень, и, по мере того как они приближались к морю, дни становились холоднее. Как будто и небо чувствовало растущую угрозу и темнело.

Вечером третьего дня они наконец достигли берега бурного моря к северу от Галабана. Алеа издалека заметила несколько заброшенных домов в дюнах. Путешественники остановились там на ночь, потому что отправляться в море было уже поздно, надо подождать до утра.

Это были ветхие рыбацкие домики, в которых теперь обитали лишь чайки и моллюски. Пол был усыпан песком, дерево начало гнить, а в окна, давно лишенные стекол, врывался ветер.

Все трое молча поужинали, несколько утомленные шумом моря и ветра. Радость, охватившая Провиденцию, осталась далеко позади, и воспоминание о ней растаяло еще в ландах, по ту сторону дюн.

— Огонь у меня в голове почти погас, — мрачно объявил Фингин во время еды. — Я все хуже его ощущаю. Надеюсь, мы успеем раньше, чем сайман исчезнет совсем.

— Мы не можем ехать быстрее, — сказала Алеа. — Но если ты не сможешь драться, не беспокойся, Фингин, моя сила по-прежнему со мной. Странно, но я не чувствую того, что чувствуешь ты…

— Да, это странно, — задумался юный друид. — Почему твой сайман не исчезает?

— Не знаю, Фингин. Наверно, я буду последней.

— Как бы там ни было, времени у нас все меньше, — вставил Эрван.

— Идемте спать, — сказала девушка. — Завтра нам понадобится вся наша сила.

Они устроились в одном из домишек. Но когда все трое уже засыпали, Алеа вдруг подскочила, ее спутники тоже.

— В чем дело? — с тревогой спросил Эрван.

— Я слышала шум!

Они застыли, прислушиваясь. Но ничего не услышали.

— Я уверена, был какой-то шум, — прошептала Алеа.

— Идем посмотрим, — сказал магистраж и первым поднялся.

Они вышли из хижины. Стояла непроглядная ночь, лишь тоненький месяц слабо освещал пляж.

Эрван осторожно крался среди домов, держа наготове меч, за ним шла Алеа. Им было холодно. Рассохшиеся доски домов трещали от ветра. Скрипнула дверь. Эрван замер. Впереди стояли три дома. Их тени скрещивались на песке, образуя причудливые фигуры.

Магистраж шагнул вперед. Чья-то тень мелькнула в окне.

— Кто там? — громко спросил Эрван, прижавшись к деревянной стене и увлекая за собою Алею.

Из-за угла дома появились две фигуры:

— Это мы…

Магистраж опустил меч. Теперь он увидел, кто перед ним. Кейтлин и Мьолльн. Он облегченно вздохнул. Глупые, они увязались следом. И теперь оказались здесь, замерзшие, заплутавшие в дюнах, они еле передвигали ноги по песку.

— Идите-ка сюда! — крикнул Эрван, зажигая факел.

Алеа покачала головой — ведь это было чистейшее безумие со стороны ее друзей. Но в глубине души она была рада их видеть.

— Мерзкая девчонка! Ахум! Просто мерзкая девчонка, вот ты кто, Алеа! — разразился Мьолльн, трясясь от холода. — Уехать так, без нас, — это, знаешь ли, совсем не вежливо!

— Волынщик мой дорогой! — засмеялась девушка, прижимая гнома к себе.