— Подождите! — крикнул генерал с того конца коридора.

Алеа улыбнулась. Голос Данкрэ эхом прокатился по старым каменным стенам. В нем чувствовалось все смятение генерала. Его страх, злоба и отчаяние.

— Конечно, Ал'Роэг нападет! — крикнул Данкрэ, чтобы задержать Алею. — Он постарается сделать это как можно скорее, пока Галатия не собралась с силами. Он наверняка уже выступил в поход.

Генерал говорил торопливо, голосом, полным отчаяния. Значит, он не такой уж кремень, каким казался. Вцепившись руками в решетку, он кричал, не зная, слышит ли его Алеа, здесь ли она еще.

— Ну что, — продолжал Данкрэ, цинично усмехаясь, — вам нужны еще более точные сведения? Готов биться об заклад, что Рутер будет командовать конницей, а Аслей возьмет на себя пехоту.

Алеа стояла неподвижно и молчала, продолжая улыбаться. Она решила еще немного подождать. Генерал в своем отчаянии еще многое сможет рассказать.

— Алеа! Вы здесь? — кричал генерал. — Вам этого мало? Что еще вы хотите услышать от меня? Что Мерианд Мор, граф Темной Земли, тоже присоединится? Да, это так. Хоть и не по своей воле, дурень несчастный. Да уж, Ал'Роэг провел его, как мальчишку! Алеа! Вы слышите меня?

Алеа подмигнула изумленным стражникам и вернулась обратно. Она шла молча, зная, что Данкрэ прислушивается к звуку ее шагов. На полпути она остановилась. Нельзя, чтобы он ее видел. Пусть его тревога продлится подольше.

Девушка присела спиной к решетке за две камеры до карцера генерала.

— Допустим, — спокойно сказала она. — Харкур и Темная Земля нападут. Но в какое именно место они нанесут удар?

— Это будет Провиденция, конечно! Алеа! Подумайте! Куда им еще идти?

— Куда угодно, чтобы принудить Галатию разделить войска.

Генерал издал горький, хриплый стон. Алеа услышала скрип. Видимо, Данкрэ, прислонившись к стене, медленно опустился наземь.

— Нет, — проговорил он устало, — графу нужен большой, решающий бой. Потому что он наверняка знает — это его последняя надежда. Он знает, что Галатия в конце концов оправится и что вы, Алеа, обретете силу. Нет, Алеа, битва состоится в Провиденции, и это будет великая битва.

Алеа вздохнула. Она знала, что генерал вряд ли ошибается.

— А Бизань? — спросила она.

— Бизань? Если дочь графа захватила власть, то наверняка потому, что ей надоело бездействие отца, верно?

— Или она просто жаждет власти…

— Нет. Надо накопить известную долю ненависти, чтобы решиться на убийство собственного отца…

Алеа была ошеломлена. Это соображение навело ее на мрачные мысли.

— Вы думаете, она вступит в войну? — спросила она.

— Не знаю. Возможно. Если она сочтет, что должна придать себе больше веса в глазах Галатии. Харкур наверняка задает себе тот же вопрос. И то же самое они хотят знать про вас.

Алеа промолчала.

— Вы пойдете туда? — спросил генерал. В ответ тишина.

— Послушайте, Алеа, я вам все рассказал… Ответьте мне! Вы туда пойдете?

Девушка встала и подошла к камере генерала. Она посмотрела ему прямо в глаза:

— Если я пойду туда, Данкрэ, есть ли хоть маленькая надежда помешать этой войне?

Генерал колебался. Он смотрел на девушку с горечью. Но это уже был другой человек. Он кое-что понял. Понял, что борьба бесполезна. И понял, что, возможно, он ошибался. А если он ошибался, то единственное, что он еще может, — это исправить свои ошибки.

Ему пришлось признать еще одну вещь. Эта девушка была самым удивительным существом, которое он когда-либо встречал.