Полученные сведения безотлагательно передайте мне – только мне, никому, кроме меня. Необходимо соблюсти строжайшую секретность. Отвечаете за это должностью и карьерой.

Принять к немедленному исполнению.

«Его Величеству королю Людовику XVIII

Дворец Тюильри, Париж

Позвольте выразить Вашему Величеству глубочайшую благодарность за оказанные мне доверие и высочайшую милость, каковых вы меня удостоили, назначив на пост министра полиции. В письменном виде повторяю клятву в верности, хотя я уже имел честь произнести ее устно перед лицом Вашего Величества вчера в Нейи.

Пользуясь случаем, хочу в последний раз потревожить Вас, государь, напоминанием о том маленьком затруднении, уладить которое Вы поручили моей скромной персоне. Отныне можете быть спокойны. Более не существует ни малейшей потенциальной угрозы будущим наследникам французского престола. Мне удалось выяснить точное местонахождение дитя, отданного приемной семье в морванские леса. Я отправил туда одного законопреступника, согласившегося в обмен на помилование навсегда избавить нас от бастарда. Этот человек доложил мне, что выполнил возложенную на него миссию без каких-либо помех. Тело ребенка закопано в лесу и никогда не будет найдено.

Ваш посланец на словах передал мне, что герцог Ангулемский согласился на сию крайнюю меру ради высших интересов королевства, однако просил не причинять вреда матери бастарда, к каковой он по старой памяти все еще питает нежные чувства. Возможно, Ваше Величество сочтет необходимым поставить племянника в известность, что любезная ему девица Комб скончалась 14 апреля 1810 года от воспаления легких. Родственников у нее не было, так что она похоронена в общей могиле на кладбище Пикпюс.

Прошу Ваше Величество принять заверения в моей безграничной преданности и глубочайшем почтении.

Валантен опустил руку, в которой держал эти листы. У него побелели костяшки пальцев, челюсти крепко сжались, лицо было мертвенно-бледным, ресницы подрагивали, а взгляд блуждал в пустоте, как у потерявшегося ребенка.

– Так вот оно, стало быть, объяснение… – пробормотал он наконец изменившимся, едва слышным голосом. – Все дело в том, что престарелый больной монарх хотел любой ценой сохранить государственную тайну…

Видок обернулся к нему, обеспокоенный, что его молодой друг так разволновался, и указал на письмо у него в руке.

– Вы все-таки нашли разгадку? Она была там, в этих документах?

Валантен вздрогнул и растерянно уставился на спутника, как будто удивившись тому, что в фаэтоне, кроме него самого, есть кто-то еще. Ему пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы собраться с мыслями и коротко изложить Видоку содержание конфиденциальной переписки Жозефа Фуше.

В свете каретных фонарей глаза шефа «Сюрте» недоверчиво блеснули.

– То есть получается, что вы – бастард герцога Ангулемского, старшего сына Карла Десятого?! Бастард, но первенец! Вы понимаете, что в глазах некоторых нынешних оппозиционеров этот факт может сделать из вас законного претендента на французский престол? С ума сойти! Задерите меня черти, если я мог хоть на секунду вообразить себе такую развязку!

Валантен посмотрел ему в лицо, но всего лишь на миг – потом его взгляд продолжил блуждать в пустоте. Казалось, молодой человек даже не услышал слов Видока, погруженный в собственные мучительные размышления.

– Подумать только, я ведь годами тщетно разыскивал истину… – тихо заговорил он.