— В сущности, не дурные у тебя были прозвища. Я в свое время школьником и студентом знавал клички и похуже… Обычно у рыжих глаза смотрятся чуть подслеповато, но у тебя ресницы густые и темные и брови не кажутся блеклыми.

— Прекрати меня анализировать, — отвернулась она.

— Ты что же, стесняешься? Рыжие всегда считаются бойкими девчонками, которых не так-то просто смутить.

— Все рыжие разные, — коротко заключила она.

— С этим не поспоришь, — согласился Гарри. — А твои, кажется, уже наелись. Укладывай их спать. — Он взялся переложить подкидышей с ее коленей, куда они до этого перекочевали к теплу и ласке, обратно в вольер. — А вот я наоборот чувствую себя жутко голодным… Будешь чай с тостами?

— Странное время для чая, ты не находишь? — хмыкнула она.

— Я не часто встаю в этот час среди ночи. Но если это происходит, мне всенепременно нужно перекусить, чтобы уснуть вновь, — пояснил он.

— Тогда я с удовольствием составлю тебе компанию, — отозвалась Джина. — Я приду, когда они уснут.

— Только не балуй. Не следует их слишком приучать к ласкам, — строго предупредил ее Гарри.

— Все малыши заслуживают быть обласканными, — сказала она, пощекотав грудку одного крохи.

— Своих ты тоже намерена баловать? — сурово спросил он.

— Детей? Да, вне всякого сомнения. Но не для того, чтобы они выросли избалованными, а чтобы не чувствовали себя брошенными и одинокими. И тем более, если ребенок напуган или расстроен, родитель просто обязан обнять его и приласкать.

Скривив лицо, Гарри удалился, а Джина осталась тешить полусонных малышей. И ей самой так это нравилось, что она смогла себя остановить, лишь когда ее босые ноги окончательно замерзли.

Девушка поспешила в гостиную, где ее уже дожидался хозяин дома с горячими тостами и чаем. Она тотчас прыгнула на диван и плотно обернулась теплым пледом-.

— Ничего, что я так бесцеремонно? — весело спросила она хозяина.

— Чувствуй себя как дома, — ответил он, разливая по чашкам чай.

Джина с наслаждением глотнула горячий ароматный напиток, зажмурившись от удовольствия. Она и впрямь почувствовала себя дома.

Уютно, привычно, уверенно. А когда открыла глаза, увидела улыбающееся лицо Гарри.

— Щенки без ума от тебя, — сказал он неожиданно. — Везунчики.

— Почему ты так думаешь?

— Видел я, как ты с ними нянчишься.

— А с ними по-другому и невозможно, они такие неженки.

— Неженки-то неженки, но они слишком усложняют жизнь. Тебе так не кажется? — серьезно спросил ее Гарри.

— Это оборотная сторона любой радости, любых отношений, — рассудила Джина.

— Отношений, которых ты сознательно избегаешь, — вставил Гарри.

— Мы говорили на эту тему весь вечер. Все, что я могла сказать на сей счет, будь уверен, уже сказала. Не начинай заново, Гарри, — сдержанно попросила его Джина.

Допив чай в полном молчании, она поставила чашку на кофейный столик и поднялась с дивана.

— Уже? — поднял на нее изумленные глаза Гарри.

— Да, пойду одеваться. Вызову такси и поеду домой. Щенки сыты. В приют ты доставишь их и без моей помощи.

— Мы попрощаемся и ты уедешь? — недоумевая, спросил он.

— Да… А как же?

— Уедешь из Йоркшира? — уточнил Гарри.

— И этот вопрос мы тоже уже обсудили, — напомнила она.