Джина поднялась, привычным жестом пригладила пятерней спутавшиеся пряди, потерла глаза и зевнула, прикрыв рот рукой. Затем вышла из гостевой спальни, не опасаясь столкнуться с хозяином дома, поскольку была уверена, что он, будучи типичным мужчиной, раз уж принял горизонтальное положение, встанет не раньше сигнала будильника. Во всяком случае, отец ее только так и поступал, поднять же его среди ночи было настоящей проблемой, так что о крепости его сна никто из домашних никогда не пекся.

Девушка одернула огромного размера футболку, припасенную на всякий случай практичной приходящей служанкой Гарри Бридона, и отправилась проведать маленьких подопечных и покормить их.

Гарри поместил кутят в хозяйственном помещении, где отгородил для них из подручных предметов небольшой уютный вольер. На пол он настелил кипы старых газет, найденных здесь же, а поверх них растянул старый плед, хотя они долго спорили о его уместности, учитывая, что щенки справляли нужду, не сходя с места. Но, рассудив, что малышам будет уютнее с пледом, они решили оставить его и посмотреть, что будет. Для последующих кормежек они придумали приспособить соусник с узким носиком и заполнили его молоком.

— Ну что, малюточки? Голодные? — спросила она осторожным шепотом четырех крох, которые слабо пошевеливались в углу вольера.

Когда Джина включила свет, бедолаги стали слабенько попискивать, каждый на свой голосок.

Присев возле них на корточки, она поднесла фарфоровый носик соусника с молочной капелькой на самом кончике к одной подслеповатой мордашке. Мордашка оживленно запыхтела, растолкав лапами полусонных собратьев.

— Не создавай беспорядка, — велела ему кормилица, — вы и без того тут здорово наворотили, — кивнула она в сторону вороха перепачканных газет. — Скучаете по мамочке? Ох, что бы с вами было, не подбери вас Гарри.

— Без десяти минут четыре! — сипло и недовольно объявил голос у нее за спиной.

Джина обернулась в сторону дверного проема.

— Я знаю, — тихо сказала она, откинув с лица волосы. — Я также знаю и то, что маленьких следует кормить чаще взрослых, чем я в данный момент и занимаюсь.

— Вижу, — все с тем же недовольством буркнул хозяин дома.

— Не думала, что тебя так просто разбудить.

— Ты меня не разбудила, я сам проснулся, поскольку намеревался сделать то же самое.

— Покормить щенков? — уточнила Джина.

— А что же еще… — Гарри приблизился к ней и подопечным и, сонно моргая, присел возле них на корточки, наблюдая за кормлением. Малыши сосредоточили на себе все его внимание, поэтому он только раз взглянул на Джину с тем, чтобы снова повернуться к копошащейся четверке, но вдруг снова посмотрел на Джину.

— У тебя веснушки?

— Да, — ответила она. — А что тебя так удивило?

— Раньше я их у тебя не замечал.

— Тональный крем… Разумеется, я его смываю на ночь… — пояснила девушка.

— Забавно. С веснушками ты выглядишь совершенно иначе.

— Не напоминай, — шутливо фыркнула она.

— Тебе не нравятся твои веснушки? — изумился Гарри. — Мне — так наоборот. Они очаровательны… Твои глаза смотрятся еще синее. Червонная масть тебе очень к лицу.

— За эту червонную масть, как ты говоришь, меня вечно дразнили в детстве, да и в юности тоже.

— Как именно? — заинтересовался Гарри.

— Морковная макушка, — ответила Джина. — А в университете — Рыжик и Тицианова дева.

— В сущности, не дурные у тебя были прозвища.