Изменить размер шрифта - +

Девушка в кабинке заверещала. Вцепилась в щеки обеими руками, тянула их вниз, превращая лицо в маску колдуньи.
Зазвенело бьющееся стекло. Я повернулся и увидел, как стакан водилы осколками высыпается из его руки. Сам водила, похоже, этого еще не заметил. В лужу молока на стойке закапала кровь.
Негр повар остолбенел, у радиоприемника, с кухонным полотенцем в руках, с написанным на лице изумлением. Блестели золотые зубы. Какое то время слышался лишь треск статических помех из «уэстклокса» да ворчание двигателя «рео», возвращающегося к своим собратьям. Затем девушка зарыдала в голос, и слава Богу. Как то полегчало.
Через окно я видел и свой автомобиль. Вернее, то, что от него осталось. «Камаро» выпуска 1971 года, за который я еще не расплатился, хотя теперь едва ли стоило из за этого волноваться.
Грузовиками никто не рулил. Солнечные лучи отражались от стекол пустых кабин, колеса поворачивались сами по себе. Думать об этом не хотелось. Такие мысли сводили с ума. Снодграсса, вот, свели.
Прошло еще два часа. Солнце покатилось к горизонту. Грузовики патрулировали стоянку, ездили кругами, выписывали восьмерки. Зажглись подфарники, габаритные огни.
Я дважды прошелся вдоль стойки, чтобы размять затекшие ноги. Затем сел в одну из кабинок у окна. Обычная закусочная для шоферов дальнобойщиков. Рядом с автострадой. В комплексе с ремонтной мастерской, заправочными колонками с бензином и дизельным топливом. Водители заходили сюда, чтобы выпить кофе, съесть кусок пирога, сэндвич, гамбургер.
— Мистер? — в голосе слышалась неуверенность.
Я обернулся. Молодняк из «фьюри». Парню лет девятнадцать. Длинные волосы, жиденькая бороденка. Девушка помоложе. На год полтора.
— Да?
— Что произошло с вами?
Я пожал плечами.
— Ехал по автостраде в Пелсон. Грузовик пристроился сзади. Я его заметил издалека. Такое страшилище. Обгонял «жука» и просто скинул его с дороги, вильнув кузовом. Так пальцем сбрасывают со стола бумажный шарик. Я думал, что грузовик последует за «фольксвагеном». Ни один водила не удержал бы его на асфальте. Как бы не так. «Фольксваген» перевернулся раз шесть или семь и взорвался. Потом грузовик разделался еще с одной легковушкой. И уже подбирался ко мне, поэтому я воспользовался ближайшим съездом с автострады, — я невесело рассмеялся. — И угодил аккурат на стоянку грузовиков. Из огня да в полымя.
Девушка шумно сглотнула.
— Мы видели «грейхаунд» note 1 , едущий по полосе встречного движения. Он буквально… подминал под себя… легковушки. Он взорвался и сгорел, но до того… убивал.
Автобус! Сюрприз, и не из приятных.
За окном разом вспыхнули фары грузовиков, залив стоянку безжалостным белым светом. В урчании двигателей они кружили перед закусочной. Фары напоминали глаза. Громадные темные прямоугольники прямоугольники кузовов, громоздившиеся над кабинами — плечи гигантского доисторического животного.
— Если включим свет, хуже не станет? — спросил повар раздатчик.
— Попробуй, — ответил я. — Заодно и узнаем.
Он повернул выключатель, и под потолком зажглись флюорисцентные лампы. Ожила и неоновая вывеска над входной дверью: «СТОЯНКА ЗАКУСОЧНАЯ КОНАНТА. ПРИЯТНОГО АППЕТИТА». Ничего не изменилось. Грузовики продолжали нести вахту.
— Не могу этого понять, — водила слез с высоко стула у стояки, заходил взад вперед, с рукой, обмотанной красной банданой. — С моей крошкой я не знал никаких проблем. Хорошая, добрая девочка. Я свернул сюда в начале второго, в надежде поесть спагетти. Тут все и началось, — он взмахнул руками. — Мой грузовик здесь. Я вожу его шесть лет. Но, стоит мне выйти за дверь…
— Это только начало, — повар раздатчик тяжело вздохнул, в глазах стояла печаль.
Быстрый переход
Мы в Instagram