Кэрол вдруг обнаружила, что завороженно смотрит Билла. К горлу подступил комок, на глазах выступили слезы. Я знаю, ты один из них. Ее размышления прервали аплодисменты. Она обернулась. Джек и Глэкен хлопали в ладоши.

– Бьюсь об заклад, вы великолепно читали проповеди – сказал Джек.

Билл выглядел несколько смущенным:

– Простите, я, кажется, увлекся.

– Не стоит извиняться. Просто из ваших слов стало ясно, почему Расалом так сильно вас ненавидит. Те люди, о которых вы говорили, – единственная угроза его господству. Но их, к сожалению, мало. А будь побольше таких, кто держится до последнего, не поддается страху, способному отнять все, ради чего они жили, во что верили, у Расалома не осталось бы ни единого шанса. Увы! Такие люди встречаются редко. Разнузданность и анархия, зреющие на улице, подпитывают власть Расалома, помогают ему укорачивать дни, а страх и безумие, охватившие почти всех, придают Расалому силы. Так все и будет идти по кругу, пока он не окажется победителем.

Вспышка света привлекла внимание Кэрол. Она посмотрела в окно.

– Ой, поглядите!

Все подошли к окну, а Кэрол навела бинокль и увидела, как люди, собравшиеся на Овечьем Пастбище, поливают огнем чудовищ, вылетающих из недр земли.

– Будь я проклят! – воскликнул Джек. – Это же огнеметы! Огромные, как Кинг‑Конг!

– Кажется, они делают свое дело, – сказал Билл.

И действительно, огонь делал свое дело. Насекомые, вылетающие из трещины, попадали под перекрестный огонь. Языки пламени струились в горловину трещины со всех сторон. Подпитываемое бензином из цистерн с помощью насосов, бушующее во всех направлениях пламя взяло трещину в огненное кольцо, которое поглощало насекомых, старающихся укрыться в ночной темноте. Облитые бензином или каким‑то другим горючим, хлещущим из шлангов, насекомые вспыхивали и исчезали в темноте, извиваясь, корчась, кувыркаясь, пытаясь взлететь и снова падая, словно последние искры затухающего костра, поднятые ветром в воздух.

Радостное возбуждение овладело Кэрол. Эти твари подыхают! С ними можно справиться! Как они ждали этого момента! Ведь появился проблеск надежды!

– Вы понимаете, что это значит? – воскликнула Кэрол, опустив бинокль и повернувшись к остальным. – Если установить огнеметы вокруг каждой трещины...

– Ой, что там происходит? – перебил ее Джек.

Кэрол снова навела бинокль. Языки пламени становились все тоньше, они то всхлипывали, то гасли и исчезали в трещине. Или меняли направление, удалялись от нее, горящая жидкость залила всю траву вдоль оград. Вскоре Кэрол поняла, что происходит.

– Нет! – закричала она.

В бинокль ей удалось рассмотреть каких‑то новых чудовищ, формой напоминавших луковицу. Туловища у них были массивные, лоснящиеся, со множеством ног, длиной с человека, а диаметром с человеческое бедро – они вылезали из трещины, извиваясь и скользя, ползли по траве, набрасывались на людей с огнеметами и разрывали их на части.

Кэрол отложила бинокль. Джек взял его, с минуту наблюдал за происходящим, потом передал бинокль Биллу.

– Каждую ночь появляются какие‑нибудь новые чудовища – сказал он хриплым, слегка дрожащим голосом.

– И каждая ночь длиннее предыдущей, – подхватил Глэкен. – Но давайте отойдем от окна. Надо кое‑что обсудить.

Кэрол охотно отошла от темного окна. Она села рядом с Биллом почти прижавшись к нему. В комнате было тепло, но ее бил озноб. Хотелось, чтобы Билл обнял ее. Сегодня ей был так одиноко.

Джек уселся напротив, Глэкен остался стоять.