— Я знаю, — ответил Валманн и сжал ее руку, которая держала его за рукав.

— Кто это был?

Ее глаза округлились, но Валманн приложил палец к губам.

— Никаких волнений, — улыбнулся он. — Никакого напряжения. Болтать ты будешь только с Трульсеном.

— Ах ты, хитрец! — Она вновь храбро улыбнулась, но он видел, что сил у нее почти не осталось. — Ведь я опоздала, — сказала она. — Я заблудилась. Эту хижину найти не так-то легко. А та дама дала мне не совсем точное описание дороги.

— Какая дама?

— Я ведь не знала, где находится эта хижина. Мне надо было кого-то спросить. И мне не хотелось звонить тебе… — Она вновь попыталась улыбнуться. — И я позвонила в усадьбу Брагенес.

— В усадьбу Брагенес?

— Да. И разговаривала с женой управляющего. И она была не очень любезна, пока я не сказала, о чем речь…

— Ты говоришь, позвонила в усадьбу Брагенес? В усадьбу?

— Я посмотрела телефон в каталоге. Я помнила, что ты называл эту усадьбу.

— И ты разговаривала с Гудрун Бауге?

— Да, вроде бы так ее звали… — Анита закрыла глаза, как будто эти мысли ее утомили.

— Послушай, — произнес он через некоторое время, и ему казалось, что она должна была слышать, как в его голове мечутся мысли. — Мне надо вернуться в управление. Там сегодня не все спокойно.

— Я понимаю, — ответила Анита. — Да и здесь они не очень рады, когда ко мне кто-то приходит.

— А к тебе часто приходят?

— Только Моене, — ответила она с улыбкой. — Она хотела убедиться в том, что со мной все в порядке. И извиниться за Трульсена. Она назвала это «проявлением излишнего служебного рвения».

— Можно сказать и так…

— А потом мне кажется, что она собиралась упрекнуть меня в нерегламентированном поведении. Но тут мне стало плохо, меня вырвало, и ей пришлось уйти.

— А как ты сейчас себя чувствуешь?

— Лучше, — ответила она и улыбнулась, как будто так и было. — Не суди Моене слишком строго. Она ведь пытается что-то сделать. Она даже цветы принесла.

Валманн взглянул на букетик на тумбочке. Он был точно такой же, какой он сам положил на кровать Аните.

55

Валманн набрал номер Бьярне Бауге из машины. Управляющий усадьбой взял трубку тотчас же, как будто сидел у телефона и ждал звонка. Валманн представился и попросил Гудрун.

— Гудрун?

— Да, твою жену.

— Но ее здесь нет! — воскликнул тот, как будто это было что-то само собой разумеющееся, о чем все должны были знать.

— А где же она?

— В больнице. Ее положили вчера утром. В Эльверум отвезли. Они туда перевели это проклятое родильное отделение! — Крестьянин явно злился и не мог совладать с собой. — У нее вчера ночью началось кровотечение. Я боюсь, что она потеряет ребенка! — Голос звучал резко, видимо от стресса и опасений. — Я сейчас как раз к ней еду, от персонала по телефону ничего не добьешься!

— Счастливого пути, — крикнул Валманн. На минуту его тоже охватило беспокойство за мать и ребенка. — Постой, впрочем, еще кое-что, ты не знаешь, Рихард Солум дома? Я знаю, что он вернулся вчера вечером.