Было все еще прохладно, но ясно, поселок Стангебюгда был залит светом, сияющее небо раскинулось от полей до моря. Он старался впитать в себя эту картину, запечатлеть ее в памяти перед тем, как заехать в чащу леса дальше к югу.

Рубленый домик стоял на окраине заброшенного поля. Заброшенный и разваливающийся, он так и просился на иллюстрацию к книжке о сельской жизни. Серая сараюшка и уличный туалет, казалось, вот-вот развалятся. Крыша местами просела, но под основанием дома лежали четыре больших камня, и пол выглядел целым. Из-под досок пола торчали острые колья для сушки сена и ржавые садовые инструменты.

Не зная, с чего начать, Валманн в нерешительности остановился. Ему не надо было прилагать особых усилий, чтобы выяснить, кому принадлежит домик. Конечно, тому, кто владел всей землей в округе, то есть крупнейшему землевладельцу в регионе. Когда они связались с управляющим хутора Брагенес, чтобы уведомить о найденном теле и начатом расследовании, тот сообщил им, что сейчас владелец находится за границей. По этой причине у Валманна не было ключа от дома, и он решил сначала осмотреть сарай, а если точнее, туалет: если тут кто-то жил, то жильцы в первую очередь оставили бы визитную карточку именно в этом достойном месте.

Рулончик туалетной бумаги на гвозде был относительно чистым, а по краям были нарисованы маленькие красные сердечки. Внутри, на деревянном сиденье, лежало два номера «Смотри и слушай» — эти вездесущие газеты были датированы августом и сентябрем прошлого года. С солидной долей отвращения он поднял крышку и заглянул в унитаз. При раскопках древних городищ, исследовании развалин монастырей и других археологических изысканиях туалет всегда был самой настоящей сокровищницей для археологов. В дерьме вещи хорошо сохраняются. Дерьмо не тонет — ни в туалете, ни в жизни.

Внизу, в яме, он разглядел только кучу дерьма и какой-то белый продолговатый треугольник, чуть плотнее куска бумаги. Гигиеническая прокладка.

Вернувшись на лужайку, он сам себя попытался убедить в том, что это еще ничего не значит. Женщина просто гуляла по лесу и воспользовалась возможностью справить нужду под крышей, а не присаживаться под кустом. Но все вместе: прошлогодние газеты, рулончик туалетной бумаги с красными сердечками — приводило к версии, которая напрашивалась сама собой. Его профессиональные инстинкты пошли на поводу у обыкновенного любопытства: ему нужно зайти в дом. В доме, похоже, кто-то жил.

Все работники хутора Брагенес были на полевых работах. Холодное солнце быстро высушивало землю, поэтому в ближайшие недели земледельцы Станге должны будут собирать камни, боронить и сеять. Огромные территории ждали обработки. Везде, насколько хватало взгляда, виднелись облака пыли над сельскохозяйственными машинами.

Почти до часу дня Валманн просидел в машине, а потом мучительно захотел выпить кофе. Он уж собрался все бросить, завести машину и, вернувшись в Хамар, побежать в полицейскую столовую, но тут на лужайку заехал трактор. Он остановился, а из кабинки выпрыгнула женщина в рабочей одежде. Быстрыми шагами она направилась к нему, словно ждала его. Он вышел из машины и подошел представиться ей.

— Так-так, опять полиция, — холодно резюмировала она. В голосе ее не слышалось ни дружелюбия, ни любезности, скорее, она хотела показать, что у нее нет времени заниматься какой-то ерундой. Ее зовут Гудрун Бауге, и она жена управляющего хутором Бьярне Бауге. Она заехала домой, чтобы приготовить чего-нибудь перекусить.