|
Что же касается Ленни и Перси, их отношения развивались со сказочной быстротой. С тех пор как компания разделилась и их предоставили самим себе. Ариель подозревала, что они провели всю субботу в беседке, и даже трудно было вообразить, чем там занимались. Но Ариель не упоминала о Доркас, что вполне устраивало Берка - он был слишком слаб и не в состоянии мыслить здраво. Он заснул, ощущая под щекой ее теплую мягкую ладонь. Наступила среда. Утро было прохладным и туманным. Джошуа осторожно прикрыл за собой дверь спальни хозяина и растерянно остановился за порогом. Лицо старика казалось крайне расстроенным. Подошедшая Ариель взглянула на него и осторожно спросила: _ Что случилось, Джошуа? Его милость плохо себя чувствует? - Его милость, - с горечью отрезал старик, - ведет себя, словно невоспитанный щенок паршивой дворняжки. Он бросил в меня тарелку с овсянкой. В меня! Ариель нахмурилась. Со вчерашнего дня Берк просто невыносим: rpeanb`rek|m{i, раздражительный, грубый. Но бросить кашу - совсем неплохую на вкус, Ариель сама ее пробовала, - в Джошуа?! Это уж слишком! Ариель воинственно вскинулась. - Я поговорю с ним, Джошуа. Огорченное выражение мгновенно сменилось встревоженным: - Настроение у него самое отвратительное, миледи. Не знаю, следует ли вам... - Он ведет себя как испорченный, избалованный мальчишка. Не волнуйтесь. Если он швырнет чем-нибудь в меня, я просто отвечу тем же. Он и его бесконечные головные боли! Сейчас я покажу ему головную боль! Ариель. не подозревая, что ее вновь приобретенные манеры служат источником постоянного потрясения для тех, кто хорошо се знал, с решительно-вызывающим видом шагнула через порог и встала у постели Берка, подбоченившись, откинув голову и распрямив плечи. Берк поднял брови и злобно прошипел: - Что тебе нужно? - Ты невыносимо груб. И не перестаешь грубить с той минуты, как проснулся вчера утром. Я не потерплю этого. Немедленно прекрати! Глаза Берка подозрительно сузились. - Ты смеешь приказывать мне в моем собственном доме? - Не стоило швырять тарелку в Джошуа. Он ужасно обиделся. И не нужно было, дорогой, орать на бедняжку Джоан, чтобы та убралась ко всем чертям, иначе ты надерешь ей уши. А твое обращение с несчастным Джорджем! Кричать, чтобы тот провалился пропадом и взял с собой свои бумаги и засунул их...я даже сказать боюсь, куда! - Хочу пить. - Я налью тебе лимонада после того, как доскажу, что сейчас приходится испытывать Джорджу. Твое омерзительное, гнусное, совершенно ослиное упрямство. |
