Они срезали путь, пройдя через сад позади одного из отелей. До них донесся плеск воды в фонтане, скрытом где-то за кустами. В воздухе разливались густые ночные ароматы, наполняя душу острой тоской по чему-то неведомому. Но это что-то, как и всегда, пряталось в ночной тьме и до него невозможно было дотянуться.

Чуть замедлив шаг, Гарри зажег спичку, чтобы закурить сигарету, и пламя на мгновение высветило лицо Анны. Она пристально изучала его, в ее глазах плясали огненные искорки, и невозможно было угадать, что таится в их глубине. Он понял, что она каким-то непостижимым образом уловила его настроение.

Анна дотронулась до его руки.

– То, что случилось там... не имеет никакого значения. Ты свободен, как и раньше.

– Да, Анна. Я понимаю.

Он чувствовал, что она ожидает чего-то большего. Но не мог ничего придумать – во всяком случае, ничего утешительного. И они продолжили путь в молчании.

Залитый огнями отель «Каравелла» веселился, звуки голосов и беззаботный смех эхом отдавались в ночи, смешиваясь с зажигательным прерывистым ритмом goombay.

Возле ступенек, ведущих к парадной двери, они задержались.

– Я на пару минут отлучусь, – шепнул Мэннинг. – Хочу переговорить с Моррисоном.

В причудливом фантастическом свете, который отбрасывали китайские фонарики, развешанные на ветвях миндальных деревьев, ему никак не удавалось разглядеть лицо Анны, но он почему-то был уверен, что она внутренне отдаляется от него.

– Я пойду, – отозвалась девушка. – На сборы у нас мало времени.

Гарри хотелось сказать ей что-то важное, но слова опять не шли на ум. И чего она добивается от него, эта смуглая красавица? То, что между ними произошло, осталось в другом измерении. И пусть все так и будет.

– Увидимся позже, – выдавил он.

Анна повернулась и скрылась в темноте.

Возле стойки администратора Мэннинг приостановился, доставая очередную сигарету. Ключ от номера Моррисона висел на месте. Слегка нахмурившись, Гарри поднялся по лестнице. Что вытворяет этот американец, черт бы его взял?

Войдя в свою комнату и включив свет, он нахмурился еще больше: кровать прибрана, французские окна распахнуты, а Орлова и след простыл.

Вернувшись вниз, капитан снова задержался возле стойки администратора.

– Где джентльмен, который остановился в моем номере? Вы его видели?

– Он вышел с полчаса назад, сэр.

Мэннинг помрачнел, в нем шевельнулась тревога.

– Один?

– О нет, сэр, – покачал головой клерк. – Его сопровождал мистер Моррисон, американский джентльмен, который живет в номере 105.

С чувством облегчения Гарри повернулся и направился в бар. Закурив, заказал себе барсарди. Когда бармен подал ему бокал, из толпы вынырнул Винер.

– За счет заведения, Джордж, и мне принеси то же самое. – Винер повернулся к Мэннингу с улыбкой, столь же изысканной, как и его белый фрак: – Ну что, дружище?

– В любое время.

– Мне нужно кое-что здесь уладить. Увидимся на причале на часок попозже, чем условились. – Немец поднял бокал, и чуть заметная усмешка тронула кончики его губ. – Надеюсь, наш вояж увенчается успехом.

– Обо мне не переживай. Я своего добьюсь.

Прикончив свой бокал, Мэннинг протиснулся сквозь танцующую толпу, вышел на свежий, бодрящий воздух и погрузился в тяжкие раздумья. По непонятным причинам Винер явно издевался над ним, а он никак не мог сообразить, в чем тут дело.

~~

Хотя на нескольких кораблях горели огни, на причале не оказалось ни души. Подходя к «Щедрости изобилия», Мэннинг услышал звуки радио, настроенного на одну из многочисленных американских программ, по которым часто передавали «Вальс Тристи».