– Надо просто говорить? – спросил он. – О моем брате?

– Помимо прочего, – ответила Тильда. – Это ведь не сложно?

– Но зачем?

– Чтобы сохранить воспоминания… Не дать им исчезнуть, – объяснила Тильда и добавила: – Конечно, ты проживешь еще долго, Герлоф. Я ничего такого не имела в виду. Просто хотела записать твою историю на всякий случай. Папа очень мало рассказал о дедушке до своей смерти.

Герлоф кивнул:

– Можно поговорить. Но когда разговор записывается, нужно внимательно подбирать слова.

– Ничего страшного, – заметила Тильда. – Всегда можно перезаписать кассету.

Когда она позвонила в августе и спросила насчет записи, Герлоф согласился не раздумывая. Наверно, он просто был рад, что она переехала жить в Марнэс. Однако сейчас было видно, что ему не по себе.

– Он уже включен? – спросил он тихо.

– Нет, пока нет, – ответила Тильда. – Я предупрежу перед тем, как включить.

Тильда нажала клавишу записи, и диктофон включился. Тильда кивнула Герлофу:

– Итак, мы начинаем.

Она выпрямила спину и низким от волнения голосом продолжила:

– Это Тильда Давидсон. Я в Марнэсе у Герлофа, брата моего дедушки, чтобы поговорить о нашей семье и жизни дедушки в Марнэсе…

Герлоф наклонился вперед к микрофону и уточнил:

– Мой брат Рагнар жил не в Марнэсе. Он жил на побережье в Рёрбю.

– Ах да. И каким он тебе вспоминается?

Последовала пауза.

– У меня много воспоминаний, – наконец сказал Герлоф. – Мы вместе выросли в Стенвике в двадцатые годы, но потом пошли разными путями… Рагнар купил домик и стал ловить рыбу и выращивать овощи, а я переехал в Боргхольм, где женился и купил мою первую лодку.

– Как часто вы встречались?

– Пару раз в году, когда я был дома. На Рождество и летом. Чаще Рагнар приезжал к нам в город.

– По праздникам?

– Да, Рождество мы отмечали в семейном кругу.

– И как это было?

– Многолюдно, но весело. Мы накрывали роскошный стол. Селедка, картошка, окорок, свиные ножки, картофельные клецки. Рагнар привозил много сушеной и копченой рыбы и всяких солений и маринадов.

По мере того как разговор продолжался, Герлоф становился все расслабленнее. Они говорили еще полчаса, но после долгой истории о пожаре на мельнице в Стенвике Герлоф поднял руку и слабо махнул. Тильда поняла, что он устал, и отключила диктофон.

– Замечательно, – сказала она. – Ты столько всего помнишь?

– Да, эти истории я слышал много раз. И много раз рассказывал… Это только укрепляет память.

Он посмотрел на диктофон:

– Думаешь, что-то записалось?

Тильда прокрутила пленку назад и нажала клавишу воспроизведения. Голос на пленке был хриплым, но четким.

– Хорошо. Мемуаристам будет что послушать, – заметил Герлоф.

– Эта запись главным образом для меня, – сказала Тильда. – Я еще не родилась, когда дедушка погиб, а папа неохотно рассказывал о прошлом. Естественно, мне любопытно.

– Это приходит с годами. С возрастом людей все больше интересует прошлое. Они хотят знать о своем происхождении. То же и с моими дочерьми. Сколько тебе лет?

– Двадцать семь.

– И ты будешь работать на Эланде?

– Да. Учеба уже закончилась.

– И надолго ты здесь?

– Посмотрим. По меньшей мере до лета.