Ланс отчаянно вглядывался в лицо Розалин, ища хоть какой-то признак того, что она слушает его, хотя бы пытается понять. Ее выражение не обнадеживало, но он заставил себя продолжить.

— Вот как я оказался в гостинице, выглядя как призрак какого-то рыцаря Круглого стола.

Губы Розалин сжались в тонкую линию:

— Не какого-то рыцаря. Сэра Ланселота дю Лака. Ты сказал мне, что ты сэр Ланселот дю Лак.

Ланс вздрогнул:

— Да. Но, Розалин, ты должна понять, ты застала меня скитающимся. Я поклялся отцу, что никогда не раскрою свою странную способность кому-то из посторонних. Я сумел сдержать так мало обещаний, данных ему. Мне казалось очень важным сдержать хотя бы это.

— Это объясняет первую ночь, Ланс. А что же насчет всех других? Почему ты позволил этому обману продолжаться и продолжаться, наполняя мою голову такой чепухой, говоря мне, что ты…

Ее голос прервался, и Ланс подумал, что она заплачет, но Розалин крепко сжала губы, изящная линия ее подбородка напряглась.

Он сжал ее руку, лаская эти нежные пальчики, пытаясь вдохнуть в них тепло, утешение, которое, казалось, не мог выразить иначе.

— Я не знаю, — прошептал Ланс. — Я сам с трудом понимаю, что заставило меня продолжать этот маскарад так долго, когда я должен был сразу сказать тебе правду, — он невесело усмехнулся. — Черт, я почти хочу, чтобы здесь вместо меня был сэр Ланселот. Он всегда лучше знал, что сказать тебе.

Розалин вырвала у него руку.

— О, прекрати это, Ланс! — воскликнула она. — Нет никакого сэра Ланселота. Есть только ты.

— Да, его нет, — грустно покачал головой Ланс. — Лишь мечта, которую я создал для нас обоих. Ты была девицей, оказавшейся в бедственном положении. И тебе нужен был герой. Такой, каким я всегда хотел быть: рыцарь в сверкающих доспехах. И ты смотрела на меня так, как будто я действительно был им… и я мог, хоть ненадолго, им притвориться.

Розалин подняла на него глаза, теперь их выражение было скорее сожалеющим, чем разгневанным.

— Ты знаешь, что из всего этого ранит меня сильнее всего, Ланс?

— Что я не сказал тебе правду? Даже прошлой ночью, Розалин, я хотел сделать это. Я просто слишком сильно боялся, что…

— Нет, не это, — она вскочила на ноги, пройдя мимо него. — Это не имеет ничего общего с сэром Ланслотом. Это то, как ты заставил меня чувствовать себя, когда был Лансом Сент-Леджером. Что я сильная, способная на все женщина. Что ты уважаешь меня, мое мнение, мой ум.

— Розалин, это так и есть.

— Нет, очевидно, нет, да и почему должно быть иначе? Мечтательная маленькая дурочка, готовая поверить во все, глупая школьница, лелеющая нежные чувства к тому, кого даже не существует.

— Розалин, — Ланс направился к ней, пытаясь обнять, но она ускользнула от него, покачав головой.

— Все в порядке. Я наконец-то повзрослела. Ты больше не должен утруждать себя, притворяясь сэром Ланселотом. Тебе даже не нужно притворяться, что любишь меня.

Быстрее чем он смог остановить ее, она выбежала из спальни, исчезнув под аркой и направившись вниз по винтовой каменной лестнице. Но прежде он заметил разочарование, ненависть к самой себе в ее потемневших глазах. Эмоции, которые он знал слишком хорошо потому, что сам испытал их в полной мере. В тот день, когда понял, как глупо вел себя по отношению к Адель Монтерой.

Ланс бросился было за Розалин, но тут же остановился, чувствуя себя смертельно уставшим. Его милая Владычица Озера… какого черта он сделал с ней? И сможет ли он когда-нибудь исправить это?

В руках Розалин прошлой ночью он воспарил до небес и познал рай.