Глава 21

Солнце скрылось под покровом темноты. День, казалось, уходил в тени сумерек, уступая путь ночи, которая обещала быть столь же безрадостной. Ветер, дующий с моря, свежий и пронизывающий, заставлял облака скрывать лик восходящей луны.

Сент-Леджер был вынужден сдерживать своего мерина, чтобы тот шел осторожной рысью. И не только потому, что в сгущающемся мраке Ланс видел все хуже: каждый шаг приближал их к опасной цели.

Пропащая Земля… местные рыбаки давным-давно окрестили так бесплодную, уединенную прибрежную полосу. Где когда-то стоял дом гордых и вероломных Мортмейнов, чья злоба и ненависть к Сент-Леджерам передавались от поколения к поколению как болезнь в крови.

Ланс никогда не желал верить в это, он всегда настаивал, что Рейф был другим, не слушая предостережений Вэла. Но оказалось, что все это время Вэл был прав. А теперь его невинный брат заплатил слишком высокую цену за слепоту и доверчивую глупость Ланса.

В наступающей ночи мысли о предательстве Рейфа преследовали Ланса, раня его также сильно, как смерть брата. Сжимая челюсть так, что та окаменела, он пытался заглушить в своем сердце чувство боли и потери. Нет, эту мягкую, наиболее уязвимую часть себя он оставил далеко позади, в Замке Леджер в теплых объятиях своей скорбящей леди.

Мерин шарахнулся в сторону, когда какое-то ночное существо метнулось перед ним на тропинке, скрываясь под защитой засохшего ежевичного куста. Возможно, грызун или ласка.

Ланс натянул поводья, пытаясь утихомирить коня.

— Тише, Огонь, — пробормотал он, потянувшись вниз, чтобы похлопать лоснящуюся шею животного. Ланс почувствовал напряжение коня, подобное тому, что разрывало его собственные вены.

В темноте он пытался разглядеть, что находится впереди, изучая эту незнакомую территорию. Несмотря на то, что это место находилось поблизости от владений Сент-Леджеров, Ланс в детстве никогда не отваживался ступить на землю Мортмейнов.

Анатоль Сент-Леджер был не из тех отцов, которые поднимают руку на детей. Но он пригрозил Лансу и Вэлу, что возьмется за розги, если они ослушаются его и тайком отправятся исследовать Пропащую Землю. Одного взгляда на мрачное лицо отца оказалось достаточно, чтобы убедить Ланса, что ужасный лорд имеет в виду именно то, о чем говорит.

Ланс всегда считал приказ отца неразумным, порожденным этой суеверной осторожностью Сент-Леджеров в отношении всего, связанного с Мортмейнами.

Но его уверенность в этом пошатнулась, когда он преодолел следующий подъем. Сквозь облака пробивалось достаточно света, чтобы Ланс мог увидеть, как дика земля, раскинувшаяся перед ним, одинокая и безрадостная, пронизанная таким очевидным духом разрушения. Чахлые, увядающие дубы подобно мрачным стражам стояли у почерневших развалин сгоревшего поместья, разрушенные стены четко вырисовывались на фоне ночного неба.

Не было и следа яркой пышности Замка Леджер. А сама долина казалась расположенной слишком близко к морю: прямо за дюнами, покрытыми песком и морской травой, находилась небольшая бухта. Черные волны плескались у берега, рыча как голодные хищники.

Это место не было согрето хоть каким-то намеком на жизнь. Местные избегали Пропащей Земли, как чумы, утверждая, что развалины посещали привидения тех дьяволов Мортмейнов, которые, все до одного, плохо кончили.

Но призракам редко приходилось пользоваться фонарями. Глаза Ланса сузились, когда он увидел один такой, мерцающий в разбитом окне поместья.

Когда он обнаружил, что Рейф сбежал из гостиницы «Огонь дракона», у Ланса осталась только одна надежда — выследить его здесь. Прежде Рейф никогда не подходил близко к этому месту, заявляя, что его не интересует никакая часть наследства Мортмейнов. Но, кажется, волку наконец-то пришлось укрыться в своем логове.

Подъехав ближе, Ланс заметил лошадь Рейфа, привязанную прямо около развалин.