Подъехав ближе, Ланс заметил лошадь Рейфа, привязанную прямо около развалин. Он спешился, привязал поводья мерина к тощим веткам изъеденного солью дуба. Ланс был не каким-то чертовым рыцарем, несущимся, чтобы нанести удар по щиту благородного противника в рыцарском турнире, или даже местным судьей, отправляющим правосудие.

А всего лишь человеком, одержимым жаждой мести. Не зная точно, какая бешеная собака укусила Рейфа, он считал, что лучше приблизиться, не привлекая внимания.

Сент-Леджер тихо крался, пробираясь через руины, изо всех сил стараясь держаться в тени. Низко пригнувшись, он бросился вперед, спрятавшись за куском разрушенной стены, а затем вытянул шею, глядя поверх почерневшей каменной кладки.

Поместье, разрушенное огнем десятки лет назад, перестало походить на место, где когда-то жили люди. Его крыша, на фоне темного неба, казалась лишь навесом. Куча камней указывала на место, где, должно быть, находился большой очаг главной залы.

Дружелюбный огонь больше не горел там и никогда уже не загорится вновь. Свет исходил лишь от фонаря, который Рейф умудрился повесить на искривленный кусок железа, торчащий из стены.

Тусклый свет освещал Мортмейна, шагавшего из стороны в сторону. Его темный плащ с пелериной был накинут на плечи. Время от времени он останавливался, чтобы выглянуть в зияющую дыру в дальней стене. Он смотрел в направлении моря так, как будто ожидал помощи с той стороны, как будто какой-то призрачный корабль мог появиться на горизонте, что увезти его прочь.

Но нет. Только сумасшедший бы поставил на якорь любое судно рядом с неприветливым берегом Пропащей Земли: острые рифы в бухте были достаточно опасны при свете дня, не говоря уж о темной ночи.

Рейф откинул плащ, чтобы свериться с карманными часами, а потом присел на кучу булыжников. Его орлиные черты застыли в задумчивом выражении, которое было так хорошо знакомо Лансу.

Сент-Леджер смотрел, ища в лице Рейфа… что? Какой-то знак дьявола, порочность, которую замечали все остальные, а Ланс никогда не мог увидеть?

Рейф все еще выглядел чертовски похожим на того мужчину, с которым они только вчера опустошили бутылку, вместе шутя и смеясь, разделив воспоминания о недавних глупых проделках. Тот же мужчина, который необычно крепко сжал его руку, чьи губы изогнулись в печальной улыбке, как будто Рейф уже тогда знал, что это может быть самый последний раз, когда они расстаются друзьями.

Ланс почувствовал, как тугой ком подступает к горлу и сглотнул, стирая черты Рейфа, вместо этого вызывая в памяти благородное лицо брата.

Не делая дальнейших попыток скрывать свое присутствие, Ланс встал и пробрался через дыру в разрушенной стене — все, что осталось от внушительного парадного входа в поместье.

Когда мелкие камушки зашуршали под его сапогами, Рейф вырвался из какой-то темной задумчивости, поглотившей его. Он поднял голову и побледнел при виде Ланса, как человек, столкнувшийся с призраком, появившимся из темноты.

Но очевидно Рейф Мортмейн уже привык иметь дело с призраками своего прошлого. Он неторопливо поднялся на ноги, пока Ланс надвигался на него.

— Итак, капитан Мортмейн, — зло сказал Ланс, с презрением указывая на разрушенные стены, окружающие их. — Добро пожаловать домой.

— Ланс, — прошептал Рейф.

— Ты ведешь себя так, как будто ждал меня.

— Нет. Я очень надеялся никогда не увидеть тебя снова.

— Держу пари, что так и есть. Учитывая тот факт, что моего брата нашли мертвым этим утром, лежащим лицом вниз на дорожке.

— Я знаю. Мне… мне жаль.

Черт бы побрал ублюдка за то, что он мог говорить так, как будто в самом деле чувствовал жалость!

— И наполовину не так, как жаль мне, потому что все указывает на то, что это ты убил его, — проскрежетал Ланс.