— Ты всегда мог делать это? Погружаться в исцеляющий транс? Какого черта ты никому не сказал?

— Мама и папа знают об этом.

— Но их здесь нет, не так ли? — отрезал Ланс. — Ты чертов дурак, я мог заживо похоронить тебя под полом церкви.

Одной мысли об этом было достаточно, чтобы Ланс содрогнулся, но Вэл не казался сильно взволнованным.

— О, сомневаюсь, что дело дошло бы до этого. Хотя я не мог двигаться, но почувствовал, что пробуждаюсь от транса ранним утром.

— Ранним… — Ланс задохнулся, нахмурившись. — Ты хочешь сказать, что был в сознании, когда я зашел в комнату.

— Ну, ммм… да, — немного робко ответил Вэл. — Полагаю, был.

— Тогда какого дьявола ты не подал мне какой-нибудь знак?

— Я собирался, но… — губы Вэла изогнулись в легкой улыбке. — Ты начал говорить, и это было так интересно, что мне пришлось позволить тебе закончить.

Мрачный взгляд, которым Ланс пронзил брата, заставил бы другого человека убежать в поисках укрытия, но Вэл просто стоял, поправляя свои манжеты.

— Ты хоть представляешь, каково это, — прохрипел Ланс, — так горевать о ком-то, что боишься, обезуметь?

— Собственно говоря, да, Ланс, — возразил Вэл. — Я испытывал подобное каждый раз, когда натыкался на твое тело во время твоих скитаний. Когда мы были мальчишками, я обычно рыдал рядом с тобой, уверенный, что в этот раз ты точно умер, а ты тут же вскакивал, крича: «Попался, Вэл!» — Рот Вэла сжался в тонкую линию: — Так что, возможно, я ждал все эти годы, чтобы сказать это тебе, — Вэл посмотрел на него с самой озорной улыбкой, которую Ланс когда-либо видел на лице брата, и мягко произнес: — Попался, Ланс!

Ланс моргнул, втянув воздух, как будто его ударили. Он рыдал как младенец около тела брата, а все, что Вэл мог сказать ему — попался?

Слепая ярость взорвалась внутри Ланса. Прежде чем смог подумать, он сжал кулак, размахнулся и ударил Вэла в челюсть с такой силой, что тот упал.

Ланс тут же ужаснулся своему поступку. Его брат восстал из мертвых, и вместо того, чтобы с радостью заключить того в объятия, он ударил его. Своего бедного хромого брата, который только что чудесным образом излечился от ужасного ранения.

Ланс присел на корточки, с волнением глядя на Вэла:

— О, Боже, Вэл, мне так жаль. Тебе очень больно?

Схватившись за поврежденную челюсть, Вэл бросил на брата тот самый мрачный взгляд, который Ланс помнил с детства. С диким ревом, застав его врасплох, Вэл так сильно толкнул его, что голова Ланса ударилась о мраморный пол.

— Ай! — возмущенно воскликнул Ланс, но не успел сказать ничего больше, как Вэл врезал ему в глаз.

И драка началась.

Размахивая кулаками, пинаясь, выкручивая друг другу руки, они катались по элегантной гостиной, врезаясь в мебель, разбивая вазы. Сражаясь с тем гневом и злостью, которые только братья могут излить друг на друга.

Дверь гостиной распахнулась, и Ланс едва осознал, что шум, который производили они с Вэлом, заставил сбежаться почти всю прислугу. Кто-то закричал, а одна из горничных упала в обморок.

Но Ланс был слишком захвачен борьбой, своими яростными попытками придушить своего единственного брата. Вэл, однако, оказался намного сильнее, чем представлял Ланс, и загнал брата в безвыходное положение. Пытаясь освободиться, Ланс почувствовал странное возбуждение, поднимающееся в нем: одна радостная мысль билась в его сознании.

Он оттолкнул брата. Понимание, казалось, пронзило и Вэла. Внезапно стало слишком трудно продолжать яростный бой, потому что злость растворилась в лишающем их дыхания смехе.