Его сердце заполнила радость: ведь он мог скитаться целую вечность и довольствоваться лишь редкой возможностью хоть мельком взглянуть на нее.

Но резкое предупреждение Просперо вывело его из оцепенения:

— Почти рассвело. Вам лучше поторопиться, или, в конечном счете окажется, что вы оба будете надоедать мне вечно.

Слова колдуна встревожили Ланса, и он подумал о том, что нужно поскорее доставить Розалин домой. Он сразу же приготовился отправляться, но она все еще нерешительно медлила. Розалин с застенчивым любопытством посмотрела на Просперо:

— А разве вы не идете с нами, сэр?

— Увы, миледи, у меня нет ни молодого энергичного тела, ни жизни, к которой можно вернуться, — ответил Просперо, отвесив ей величественный поклон.

— Но вы могли бы возвратиться в свою комнату в башне, в которой жили до этого.

Только Розалин вежливо пригласила бы призрака последовать за ней домой, с нежной улыбкой подумал Ланс. Но ее великодушное предложение пристыдило его, поскольку он сам должен был предложить это. Он на себе испытал, что значит жить в мире Просперо, и осознал, какое жалкое и одинокое существование, должно быть, все эти века влачил колдун.

— Да, сэр, пойдемте с нами, — Ланс искренне поддержал Розалин. — Я знаю, что приказал вам держаться как можно дальше от замка Леджер, но я не это имел в виду.

— Как будто я когда-то слушался твоих приказов, щенок, — Просперо выпрямился с грозным видом. — Я и вернулся лишь потому, что ты наделал столько шума, попав в серьезные неприятности. А сейчас у тебя есть сильная женщина, которая сможет присмотреть за тобой. И у меня, возможно, появится возможность немного отдохнуть. Дай Бог, чтобы меня хотя бы следующее столетие не беспокоил кто-то из бездарных Сент-Леджеров.

Закинув плащ на плечо, Просперо повернулся, чтобы уйти. Ланс нерешительно шагнул за ним.

— Но, сэр…

— Поспешите! Вот дьявол, уходите же отсюда! — зарычал Просперо. Но его голос смягчился, когда он добавил: — И я надеюсь, что с этого дня ты будешь помнить мои предупреждения насчет скитаний.

— Я не забуду их. И вас, милорд. — Ланс сжал руку колдуна в быстром рукопожатии. Их уже практически касался рассвет. И он ничего не мог сделать для Просперо. Ланс повернулся и направился к Розалин.

Просперо остался на своем месте. Он казался высоким и властным даже в просторах необъятного неба. Колдун глядел вслед молодой паре, уходящей прочь, исчезающей в облаках. Только после того, как Ланс и Розалин скрылись из виду, оставив его одного в предрассветной тьме, Просперо обратил свой взор на руку, которой коснулся его потомок.

Пальцы могущественного колдуна дрожали. За долгие века он впервые ощутил настоящую связь с человеком.

Не стоит роптать на то, чего не вернешь, заклинал себя Просперо. Он ведь сказал этой милой молодой женщине, что у него нет ни тела, ни жизни — не к чему возвращаться. Но, возможно, это была не совсем правда, подумал он с грустной улыбкой.

Может, он просто так и не повстречал того, кто любил бы его достаточно сильно, чтобы привести домой.

Ланс, вздрогнув, пошевелился на подушке. Это воссоединение было самым тяжелым из всех перенесенных им. Но он радовался каждой болезненно пульсирующей мышце, каждому одеревеневшему суставу — любой боли, убеждающей в том, что он жив.

Он приподнялся на локте, чтобы всмотреться в женщину, растянувшуюся на кровати рядом с ним.

Длинные ресницы Розалин бросали тень на кремовую округлость ее щек, глаза были плотно закрыты, как у спящего глубоким сном человека.

Она до сих пор не проснулась, но Ланса это не тревожило. Он вспомнил, как сам впервые скитался, а потом долгое время пролежал в бесчувственном состоянии.