— Да, она умерла, и ее сердце было похоронено под церковным полом. Думаю, я едва ли должен беспокоиться об этом. У меня нет сердца, — Ланс практически упал обратно на стул и положил перед собой еще один лист пергамента. Если бы у него было хотя бы пять минут покоя, он смог бы написать новое письмо. Но это казалось практически невозможной задачей, когда брат слонялся около него.

— Значит, ты решил позволить величайшему чуду, которое только может быть в жизни Сент-Леджера, исчезнуть из твоей жизни? — недоверчиво спросил Вэл. — Ты не пошевелишь даже пальцем, чтобы остановить Розалин?

— Нет! — отрезал Ланс. — Если ты думаешь, что эта женщина такое чертово чудо, иди и… и сам ухаживай за ней.

Вэл побледнел.

— Разве ты не знаешь, как сильно я желаю, как часто я… Даже не соблазняй меня, Ланс, — сказал он хрипло.

— Значит, тебе так сильно не нравится Розалин?

— Боже мой, нет. Она ангел. Что заставляет тебя спрашивать меня о таких вещах?

— Потому что я думаю, что ты должен сильно ненавидеть несчастную леди, — ответил Ланс, — чтобы желать ей выйти замуж за такого ублюдка, как я. Ты знаешь, я никогда не бываю порядочен с женщинами. Я никогда не был верен ни одной из них.

— Кроме Аделы Монтерой, — начал Вэл, но Ланс перебил его с хмурым видом.

— Оставь это, Вэл, — мягко предупредил он. — Оставь меня.

Вэл смотрел на него в течение нескончаемого мгновенья, в его глазах сквозило желание высказать все то, что терзало его душу. Но он сжал губы и заковылял к двери.

— Я никогда не смогу понять тебя, Ланс, — остановившись на пороге, добавил Вэл с редкой для него обидой. — Ты всегда был благословлен так многим. И все-таки я никогда не видел человека, так решительно отказывающегося от этого.

Он вышел. Тихий щелчок каким-то образом заставил чувствовать Ланса свою вину сильнее, чем если бы брат хлопнул дверью.

Ланс сжал зубы, возвращаясь обратно к письму, пытаясь выкинуть разговор с Вэлом из головы. Но тишина, в которой еще минуту назад он так сильно нуждался, казалось, стала оглушительной, с трудом получалось связать вместе пару слов. Ланс бросил ручку с раздраженным проклятьем и опустил голову на руки.

«В этом вся великая ирония моего существования», — подумал он. Ланс провел большую часть своей жизни, пытаясь вывести брата из себя, делая все возможное, чтобы тот был о нем невысокого мнения. И все-таки не было никого, чье неодобрение тревожило бы его больше.

Проклятый Святой Валентин. Неужели он на самом деле ожидал, что Ланс возьмет и женится на Розалин Карлион из-за какой-то семейной легенды?

— Просто пойди и встреться с этой женщиной. Скажи ей правду, — пробормотал Ланс, передразнивая брата. — Увези ее на белом коне, и живите долго и счастливо.

Если бы все было так чертовски просто. Как это было бы для Вэла, с его искренними убеждениями и романтическими иллюзиями. Но для того, кто стал таким пресыщенным и циничным, как Ланс…

На самом деле, он оказал Розалин Карлион любезность, держась от нее подальше. Нахмурившись, Ланс наклонился, пошарил в кармане сюртука, висевшего на спинке стула, нашел то, что искал, и медленно вытащил, держа в сжатом кулаке.

Осторожно Ланс разжал кулак и разгладил то, что лежало на ладони, — белый женский льняной чепец. Он бросил вороватый взгляд на дверь, побаиваясь, что Вэл может неожиданно вернуться. Последнее, в чем он нуждался, так это чтобы брат обнаружил, что Ланс хранил чепец Розалин Карлион в своем кармане всю неделю. Как какой-то дурацкий рыцарь, дорожащий знаком внимания своей прекрасной леди.