— Эльфреда Фитцледжер, может быть, очень глупая женщина, но с ее искусством нахождения невест все в порядке. И я думаю, что где-то в своем упрямом сердце Сент-Леджера ты уже знаешь это, Ланселот.

Ланс сердито посмотрел предка и отвернулся. Он начал понимать, почему его отец был так рад, когда Просперо ушел. Призрак оказался чертовски надоедливым.

— Конечно, ты понимаешь, что есть также проклятие, падающее на тех, кто отказался от избранной невесты, — продолжил Просперо. — Наверно, не каждый смертный удостаивается такого подарка — любви, которая будет длиться вечно, а потом упускает ее… Небеса имеют право требовать возмездия.

— Я рискну.

— Ты также готов рискнуть своей Владычицей Озера?

Сердце Ланса сжалось, и он резко повернулся, чтобы посмотреть на чародея.

— Ты чем-то угрожаешь Розалин?

— Нет, я пытаюсь предупредить тебя. Ты никогда не слышал рассказ о том, что случилось с избранной невестой Мариуса Сент-Леджера?

— Доктор Мариус? — Ланс нахмурился при упоминании кузена своего отца, тихого скрытного мужчины. — Он убежденный холостяк. У него никогда не было невесты.

— Точно. Потому что он тоже откладывал свадьбу, когда супруга для него была найдена. Слишком занятый своими медицинскими исследованиями, пытающийся спасти мир без посторонней помощи, таким был наш Мариус. Когда он, наконец, решил жениться, оказалось слишком поздно. Его Энн умерла у него на руках.

— Пф! — Ланс быстро пересек комнату, желая опровергнуть слова Просперо. Он никогда не слышал этой истории и все-таки… В глазах Мариуса Сент-Леджера навсегда застыла неизгладимая печаль, которую Ланс не в состоянии был объяснить.

Ланс прислонился к каминной полке, упрямо скрестив руки на груди.

— Я подвергну Розалин Карлион худшему проклятью, если женюсь на ней. Я просто не заслуживаю ее.

— Ах, ну, что касается этого… — Просперо улыбнулся. — Если бы только каждый Сент-Леджер получал то, что заслуживает, он бы закончил…

— Сожженным у столба? — предположил Ланс.

Улыбка Просперо исчезла. Он бросил на Ланса хмурый взгляд.

— Придержи свой наглый язык, мальчишка. Если только тебе не хочется превратиться в лягушку и провести остаток дней в старом рве.

Брови чародея сошлись в зловещую линию. И Ланс напрягся, испугавшись, что зашел слишком далеко. Но медленно жесткие черты лица его предка расслабились, и Просперо неохотно усмехнулся.

— Я вижу в тебе слишком много от себя.

— Это комплимент?

— Нет, — сказал Просперо, и странное чувство проскользнуло в его глазах. Уже не веселье, а бесконечная печаль. Это была лишь вспышка, которую сменило более загадочное выражение. Он отлетел от Ланса, чтобы посмотреть в мрачную темноту, сгустившуюся за окном.

Несмотря на то, каким неуместным Ланс считал вторжение призрака в свою жизнь, он не мог перестать смотреть на Просперо с каким-то злобным восхищением.

Тот был дьявольски великолепен. Каждое движение дышало грацией и надменностью средневекового короля, аурой магии и таинственности, невысказанной силы. Ланс начал понимать, почему Вэл был так помешан на изучении этого ускользающего от них предка.

Просперо продолжал смотреть в окно, как будто вглядывался в давно прошедшие времена, которые были видны лишь ему одному.

— Простите меня, сэр, — сказал Ланс, — но я должен спросить, почему вы считаете себя столь компетентным, чтобы давать мне советы в таком деле, как выбор невесты.