— Чего ты хочешь от меня?

— Я думал, это очевидно, — сказал Ланс с кривой ухмылкой. — Иди и помоги мне найти проклятую кольчугу.

Глава 9

Розалин поглубже зарылась в подушки. Она со страхом разглядывала незнакомую огромную спальню, раскинувшуюся за пологом кровати: темную неизведанную территорию, освещаемую только резкими вспышками молний. Когда громкий разряд грома сотряс окна, она вздрогнула и подтянула простыню до самого подбородка. Прежде она никогда не боялась гроз, но даже ветер и ливни здесь казались сильнее, чем успокаивающие дожди над ее садом в Кенте.

Гром ревел, молнии неровными зигзагами разрывали небо с жестоким великолепием, которое так подходило этой дикой местности, этому грозному дому, возвышающемуся на вершине скалы. Розалин с ужасом, мельком, увидела это место, будучи в надежном убежище рук Ланса, когда он снимал ее с седла. Сквозь пелену боли она едва рассмотрела внушительное, но неказистое поместье, граничащее с высокими зубчатыми стенами и древней тюрьмой старого замка. Здесь как будто стирались временные границы: моргнешь — и века сменяют друг друга.

Замок Леджер. Само название навевало мысли о некой темной тайне. А теперь Розалин, в сущности, оказалась пленницей в его стенах, удерживаемая здесь своим ослабленным состоянием. Какое-то время она беспокойно дремала, но была разбужена грозой. Лекарство, которое Вэл Сент-Леджер заставил ее выпить, должно быть, содержало опий, потому что пульсирующая боль в плече утихла.

Но даже без изматывающей боли ей не оставалось ничего иного, кроме как смотреть в темноту, беспокоясь о своей горничной, думая о том, что Дженни будет волноваться, когда ее госпожа не вернется в гостиницу. Бедная девушка никоим образом не могла узнать, что Розалин угодила в последнее место на земле, где желала бы оказаться.

В кровать Ланса Сент-Леджера.

Когда молния освещала комнату, она повсюду замечала следы его пребывания. Казалось, аромат Сент-Леджера, мускусный и волнующе мужской, пропитал даже простыни. «Такой интимный, будто Ланс ласкает мое тело своими сильными смелыми руками,» — подумала Розалин, содрогнувшись.

Почему он настаивал на том, чтобы привезти ее сюда, вместо того, чтобы отвезти обратно в деревню. А ведь она умоляла его сделать это. Сент-Леджер совершенно ясно дал ей понять, что последовал за ней к озеру только чтобы вернуть меч, и даже то, что она была ранена, оказалось для него не более, чем досадным недоразумением.

Она помнила ярость в его голосе, язвительные замечания, которые он бросал ей в лицо.

«Открой свои глаза, маленькая дурочка. Нет никакого волшебного озера… никакого Экскалибура.»

И глядя на покрытый грязью меч, ставший внезапно таким заурядным в бледном свете луны, Розалин поняла, что Сент-Леджер был прав. Даже вообразить иное было нелепым… И нелепой была взрослая женщина, которая до сих пор не может отделить реальность от фантазии, которая даже не уверена, что хочет сделать это.

Несмотря на все страхи и беспокойства прошедшей недели, она была на удивление счастлива, впервые почувствовав себя живой с тех пор, как умер Артур. Розалин охраняла и защищала этот старый меч, веря, что помогает сэру Ланселоту дю Лаку, участвует в каком-то приключении. Действительно ли ее голова была такой пустой, а ее жизнь такой бесцельной, что ей приходилось наполнять их глупыми мечтами? Розалин боялась, что это было именно так.

В противном случае, ей не было бы настолько больно избавляться от романтических иллюзий о сэре Ланселоте. Но ей было больно. Потому что без этих фантазий она бы вновь стала такой, какой была, когда впервые приехала в Корнуолл. Одинокой вдовой и ничем большим.

От этой мысли у Розалин перехватило дыхание, и она бессильно заметалась по подушке, отчего толстая повязка из ткани на ее плече немного сдвинулась, и девушка замерла.