|
Он попытался перехватить пистолет другой рукой, но расслабленные пальцы не повиновались. Пистолет тяжело шлепнулся в траву. Сильные руки схватили Сергея сзади, зажали, словно тисками, придавили к земле. Каблуком он ударил наугад, попал во что то мягкое. На миг тиски ослабли. Сергей рванулся. Выхватил из за пояса второй пистолет. В то же мгновение он получил удар под локоть. Пистолет вылетел из руки и сверкнул в воздухе серебряной рыбкой.
К борющемуся со шпионом оперативному сотруднику спешили на помощь чекисты из первой машины. Впереди полковник Телегин. На него то и кинулся Сергей с финским ножом. Но полковнику не раз приходилось вступать в схватку с врагом – один на один, безоружному с вооруженным. Кисть руки шпиона с ножом была сдавлена сильной рукой полковника, а другой рукой Телегин ударил врага по шее. Сергей, как подкошенный, грузно повалился в куст, с треском ломая сучья.
Подбежавший лейтенант наступил на распластанную по земле руку. Пальцы разжались. Нож упал в траву. Теперь этот нож ни для кого не был опасен.
Глава двадцать вторая
ЗА ПЛОТНЫМИ ШТОРАМИ
Полковник Шилл не любил солнечного света. Ярким лучам солнца он предпочитал мягкое электрическое освещение. В его особняке на одной из тихих улиц города окна были всегда занавешены плотными шторами. Полковник называл это «мейк зе найт» – «делать ночь». Картины, висевшие по стенам в рабочем кабинете полковника, были заказаны художникам специально с таким расчетом, чтобы их краски оживали при искусственном освещении. Когда прислуга производила в кабинете уборку и шторы распахивались, картины выглядели неестественно ярко и крикливо.
К особняку с зашторенными окнами подкатила закрытая машина, и два человека, торопливо выскочив из нее, быстро вошли в дверь подъезда.
Двери комнат на хорошо смазанных петлях неслышно распахивались перед ними – полковник Шилл не терпел шума. Вот и последняя дверь, массивная, дубовая, украшенная резными завитушками.
Полковник поднялся из за стола:
– Я жду вас, господа.
Круглоголовый лысый Беттер и худой, прямой, как жердь, представитель американской разведки в Западной Германии Лестер почтительно поклонились.
– Сергей наконец то вышел в эфир, – сказал Лестер. – Вот текст его радиограммы. Только что получена.
Полковник нетерпеливо протянул руку, грузно опустился в кресло, принялся читать. Лестер и Беттер замерли, глядя на его редкие седые волосы.
Сколько раз уже полковник Шилл в нервном нетерпении тревожил их, торопил, требовал от агентов конкретных действий. И в особенности его бесило то, что ни Сергей, ни Владимир, ни Николай не выходят в эфир. От Сергея за все это время пришло только две открытки, а от Владимира и Николая вообще не было известий.
«Господин полковник, но ведь они действуют, – осторожно возражал Лестер. – Не так то это легко – действовать в Советской России. Открытки от Сергея…»
«Открытки! – фыркнул полковник. – У них есть рации! И они должны этими рациями пользоваться. А что, если их уже схватили?»
«Эти люди надежны, – отвечал Лестер. – У них большие возможности легализоваться в России. А тогда они смогут действовать успешно…»
«Да поймите вы, Лестер! Мы не можем ждать! В современной обстановке верх возьмет тот, кто будет точно знать, что делается в лагере противника. Нам надо знать обо всем, что происходит в мире. А в особенности – за стенами Кремля. О том, что наши агенты будут пойманы и расстреляны, мы знаем заранее. Это нас не волнует. Наша задача – получить от них максимум сведений за то время, пока они на свободе. Даже если каждый выброшенный нами в России человек будет сообщать нам сведения в течение двух трех месяцев, можно считать, что материальные затраты на их обучение, снаряжение и транспортировку окупились…»
«Я думаю, что они выжидают», – все таки осмелился возразить тогда Лестер. |
